В первые дни перемен, увидев, как он расплачивается в супермаркете и выходит оттуда с пакетами, она радостно поинтересовалась:
— Послушай, Андрюша, а откуда у тебя вдруг взялось столько денег? Что случилось?
В ее голосе сквозила даже некоторая тревога. И в самом деле — нет ли чего… нехорошего в этом внезапном богатстве?
И он, упрекая себя за то, что в закружившем его вихре событий так и не придумал, как объяснить все Дашке, ляпнул первое, что пришло в голову:
— Мне, Дашуля, старый долг отдали. Я о нем совсем забыл, а вот люди не забыли. Здорово, правда? Теперь мы с тобой заживем, как короли!
— Правда, очень здорово! Видишь, какие еще есть благородные совестливые люди, а ты все ворчишь… — с чувством ответила Дашка. — Теперь на тебя хотя бы смотреть можно без слез. А то у меня сердце все изболелось, на тебя-то глядючи…
Но прошло несколько дней, и она снова завела разговор. Андрею он совсем не понравился. Они сидели в ресторане, уютном и полупустом, только что вкусно и сытно поужинали и теперь наслаждались покоем и хорошим вином. Андрей чувствовал себя почти счастливым, когда сидевшая напротив Дашка вдруг ласково дотронулась до его руки и тихо спросила:
— Андрюша, а что ты думаешь делать дальше?
— Как что? — он сделал вид, что не понял. — К тебе поеду. Сейчас мы с тобой сядем в машину, и Васильич нас отвезет.
— Я не о том, — она покачала головой, тряхнув выбившимися из прически золотистыми завитками, вид которых всегда вызывал у Андрея прилив нежности. — Я имею в виду — вообще. Какие у тебя планы на ближайшее будущее? Начнешь новый бизнес? Или устроишься куда-нибудь на работу?
— Дашка, ну ты смеешься, что ли? — недовольно поморщился он. — Какой бизнес в наше время? И на какие такие шиши? Мне ж не миллиард баксов вернули. Уверяю тебя, гораздо меньше…
— Так я об этом и спрашиваю. Может быть, тебе все-таки попробовать устроиться на работу? Я вчера говорила с мамой, у нее есть одна пациентка… Мама ее пользовала, еще когда та маленькая была, а теперь она выросла, очень удачно вышла замуж и приглашает маму уже к своему сыночку… Так вот, муж этой пациентки — владелец крупной компании. Они продуктами торгуют, поставляют в супермаркеты овощи и фрукты. И дела у них идут неплохо. Вот я и попросила маму поговорить с ними о тебе, ты ж специалист в этом бизнесе! И он сказал, что помнит тебя и готов с тобой встретиться, даже готов предложить тебе хорошую должность.
— Даша, ну сколько раз я тебе говорил, чтоб ты не пыталась заниматься моими делами, когда я тебя об этом не прошу! — с досадой отчитал ее Андрей. Его всегда сильно раздражала эта вечная Дашкина манера попытаться решить за него его проблемы. И сейчас он с большим трудом сумел подавить в себе возмущение и не поссориться с ней. Он искренне убеждал себя в том, что его бесит ее назойливость — ну что это такое, в самом деле, мужчина он или нет! Он сумеет устроить свои дела сам, без всякой Даши, для которой владение сетью ресторанов и поставка картошки в магазин — один и тот же бизнес.
Однако в глубине души он прекрасно понимал, что злится на Дашку не оттого, что она лезет в его дела (в конце концов, она делает это от души, она любит его и искренне хочет помочь), сколько оттого, что она снова наступила ему на больную мозоль. Он и сам уже начал задумываться о том, как быть дальше. Пятьдесят тысяч евро — большие деньги только для Даши с ее зарплатой менеджера турфирмы во время кризиса. Для него же, привыкшего жить на широкую ногу, это копейки. Присланная в бандероли тонкая пачка лиловых купюр таяла с ужасающей быстротой, неумолимо съеживалась, как шагреневая кожа. С момента визита почтальонши прошло всего нескольких недель, только-только начался март — а деньги уже стали заканчиваться. В одно совершенно не прекрасное, еще по-зимнему серое и хмурое утро Андрей, заглянув в конверт, обнаружил, что в нем осталась одна-единственная сиротливая банкнота. Последняя.