— Боишься, что меня у тебя отобьют? — усмехался он. — Так не бойся. Ты ж знаешь, мне сейчас никто не нужен.
Даша в ответ только вздыхала. То, что ему никто не нужен, она знала отлично, их интимная жизнь так и не наладилась. Однако при этом она не желала отпускать его от себя. Тем более что с момента его переезда в новый дом они стали общаться гораздо реже.
После эпизода с посетительницей и альбомом настроение у Андрея испортилось. А пока они дотащились с Рублевки до «Сходненской» через все возможные пробки, он и вовсе успел выйти из себя. И когда Дашка появилась наконец из подъезда и села в машину, он набросился на нее:
— Ты на часы смотришь? Мы с тобой во сколько встретиться договорились? Я тебе сто раз повторил, что мне сегодня нужно быть четко к определенному времени, а ты копаешься! На целых десять минут опоздала!
— Андрюша, ну прости, пожалуйста… — начала оправдываться Даша. — Как назло, мне перед самым уходом сестра позвонила, ей срочно нужно было узнать…
— Тоже мне причина! — в негодовании перебил он. — Да какие у нее могут быть срочные дела? Не работает, сидит дома со своим спиногрызом… Ты могла бы и позже ей перезвонить, ничего бы с ней не случилось. Кстати, а что ты такое на себя напялила?
— Я специально его купила. Это платье для сегодняшней вечеринки. Тебе оно не нравится? — Даша смутилась.
— А что, по-твоему, кому-то может такое нравиться? — презрительно фыркнул Андрей. — Цвет какой-то безобразный, сидит на тебе, как мешок, и старит тебя лет на десять. Я давно заметил, что у тебя совсем нет вкуса, Даша. Ты бы хоть советовалась с кем-нибудь, когда шмотки покупаешь, а то выбираешь такое, что тебя только уродует. Ты и так-то, честно сказать, совсем не красавица, а когда еще вырядишься черт знает как…
Даша ничего не ответила, отвернулась к окну, чтобы скрыть набежавшие на глаза слезы.
По правде говоря, Андрей и сам не относился к числу любителей помпезных тусовок, но считал, что ему просто необходимо на них появляться. Сейчас, когда он не просто быстро, а просто-таки стремительно богател и укреплял свое положение, ему казалось весьма важным показываться на людях, как можно чаще мелькать в светской хронике и всячески пиариться. Оттого-то он и таскался по всем этим презентациям, благотворительным вечерам, вернисажам и прочим пати, хотя и не получал от их посещения никакого удовольствия. Впрочем, он уже и не помнил, когда последний раз получал от чего-то удовольствие…
Вот и теперь ему очень быстро все стало действовать на нервы. Тусовка едва началась, а ему уже казалось, что он больше не может видеть эти фальшивые улыбки и демонстративные позы, слушать манерные голоса, самому изображать доброжелательность и приветливость и наблюдать, как это изображают другие. Его мутило от смеси запахов элитного парфюма, шампанское казалось кислым, а фрукты и закуски — безвкусными, точно он жевал не саму еду, а упаковку от нее. Свое раздражение Андрей вымещал на ни в чем не повинной Даше, он обидел ее раз, другой, третий, и кончилось дело тем, что она, расплакавшись при всех, бросилась вон из зала.
«Ничего, поплачет где-нибудь в туалете и вернется…» — особенно не беспокоясь, решил он, но Даша так и не появилась. Очевидно, она совсем ушла с вечеринки и уехала домой — хотя они и договорились накануне, что после тусовки вместе поедут к нему. Он нисколько не чувствовал себя виноватым, а, напротив, еще больше разозлился на Дашку. Детский сад какой-то, честное слово! Он мысленно махнул рукой и через пятнадцать минут уже напрочь забыл о ней, увлекшись разговором с помощником Старьевщицы, которого так и продолжал называть брокером. Брокер тоже появлялся на подобных мероприятиях, но как-то ухитрялся превращать их чуть ли не в производственные совещания. Во всяком случае, он ничего не пил и не ел, говорил только с нужными ему людьми и исключительно по делу. Появлялся как-то незаметно и так же незаметно исчезал.
Прошло несколько дней, прежде чем Андрей вспомнил… нет, не о Даше, о ней он больше не думал, а о данном самому себе обещании съездить на кладбище к матери. Да, надо бы это сделать, он там не был уже неизвестно сколько, могила наверняка запущена донельзя. Надо посмотреть, что там можно сделать… И в один из дней, на который у него не было особенных планов, Андрей заставил себя подняться пораньше и отправиться на Ваганьковское кладбище.
Стоял конец августа, в воздухе ощутимо витал дух приближающейся осени. Дожди пока не начались, но день выдался пасмурный, серый и неприветливый, и настроение его было под стать погоде, его с самого утра раздражало все и вся… Впрочем, в последнее время у него и в хорошую погоду было не менее скверно на душе. Но сегодня с ним творилось что-то совсем из ряда вон выходящее, и мир, как нарочно, поворачивался к нему самой худшей, самой неприглядной своей стороной.