— Не сон, — рассмеялся Агасфер. — Признаться, я и сам не ожидал такого эффекта! До моей кровати можете дойти, господин полковник?
— Только с подпоркой! — опираясь на трость, Архипов доковылял до кровати, сел рядом. — М-да, с вами не соскучишься, Мишель
В коридоре опять послышался какой-то шум, голоса — один — чуть визгливый, другой спокойный. Дверь снова распахнулась — на пороге стоял всклокоченный, закутанный в одеяло Кузьма и Лавров.
— Ну вот, Кузьма, твой хозяин! — показал рукой Лавров. — Можешь подойти и пощупать — живой! А ты чего? Представляете, господа, врывается ко мне это пугало, голосит: господина полковника ангелы на небо взяли — исчез! Клянется, что глаз не закрывал!
— А кто ж тогда храпел? «Глаз он не закрывал!» — передразнил Архипов. — Ладно, равно теперь никому не уснуть — пошли-ка в столовую, что ли, господа! Я, признаться, что-то проголодался. Мишель расскажет нам, как прошла встреча с Люциусом.
Поймав предостерегающий взгляд Лаврова, Агасфер еле заметно кивнул. И в своем рассказе о предложении передать немецкому разведчику подлинные карты не упомянул.
Кузьма был послан с утюгом в мастерскую, где в кузне никогда не гас огонь. За картами полковник, поддерживаемый Агасфером, сходил сам — они были спрятаны в музее, в одной из механических ловушек.
Расстелили на столе карты, нашли на ней обозначенное Великое княжество Финляндское.
— Ну, Господи благослови! — Архипов широко перекрестился и поставил на нужное место горячий утюг. — Держать-то долго надо? Не сгорит бумага?
— Есть несколько способов тайнописи «симпатическими» чернилами, насколько я знаю, — откликнулся Агасфер. — Думаю, минуты в любом случае будет достаточно…
Когда утюг сняли, под ним обнаружилась четкая надпись темно-коричневого цвета.
Настоящим подтверждаю, что Генштаб Германии не имеет планов войны с Россией в течение ближайших 10 лет. К сведению русского правительства и всех заинтересованных лиц: Япония будет окончательно готова к войне на Дальнем Востоке не позднее чем через 3 года.
Начальник «Центрального Бюро по высшему
руководству шпионажем в России»[99] (подпись)
— У нас есть хоть одна рукописная бумага с подписью Гельмута фон Люциуса? — прервал повисшее молчание Архипов. — Хорошо бы провести графологическую экспертизу — все это слишком серьезно!
— Автограф-то Люциуса мы найдем, — задумчиво протянул Лавров. — И другие образцы подписи раздобыть можно. Однако, полагаю, что сомневаться не стоит: это его рука! Вот, значит, для чего ему требуется три года…
— Я поставлен в совершенно дурацкое положение! — Лавров, с трудом сдерживая раздражение, шагал вдоль ряда шкафов, выравнивал «по ранжиру» бесчисленные папки на полках. — И не удивляйтесь, если вскоре услышите обо мне как о кандидате в сумасшедший дом, Берг! И отправлюсь туда не только я, между прочим!
У Агасфера вертелась на языке подходящая к случаю острота, однако, с учетом настроения директора РО, она была бы совершенно неуместной. Поэтому он только с сочувственным видом кивал головой и сгибал и разгибал мертвые пальцы на протезе.
— Я рассылаю по штабам восточно-азиатских округов директивы с требованием усилить наблюдение за лицами монголоидной расы, выявлять лиц той же расы, заподозренных в шпионаже. От имени военного министра я шлю шифровки нашим атташе в Японии, Корее и Китае с требованием данных о подготовке страны к военным действиям на территории противника. И что я получаю в ответ?
Лавров положил перед Агасфером толстенный бювар с двумя-тремя сотнями расшифрованных депеш, рапортов, докладных записок.
— Нынче военный агент в Японии — сын Ванновского, бывшего нашего военного министра. К слову: он закончил Пажеский корпус, служил в конной артиллерии. В Японию был назначен вместо генерал-майора Янжула, испросившего полугодовой отпуск по семейным обстоятельствам, но, как показало время, и не собиравшегося возвращаться в Японию. Вот резолюция Куропаткина на представление, в которой Алексей Николаевич особо отмечает исключительную добросовестность Ванновского-младшего.
Лавров уселся в кресло напротив Агасфера, нервно дернул носком сапога.
— И что же? Именно добросовестность сына дала ему основание через полгода после начала службы в Японии написать честную докладную записку. Человекне знает японского языка, Берг! И не имеет тайной агентуры в этой стране, а посему просто не знает, о чем ему рапортовать! Японцы, искушенные в шпионаже, показывают только то, что хотят показать! Я вошел в правительствующий сенат с просьбой усилить внимание к этой стране — и что я получил в ответ? Кучу докладов и докладных записок за последние пять-шесть лет, где в один голос говорится о том, что эта страна будет иметь боеспособную цивилизованную армию лет этак через двадцать! Никто, понимаете, Берг, никто, не верит в способность и намерения Японии развязать войну против России!