Вопреки мрачным прогнозам Лаврова, новый директор Департамента полиции все же приехал к Архипову. Полковник встретил его с должной почтительностью, у дверей.
— Давненько, давненько не заглядывали ко мне, Алексей Александрович! «Четверги»-то и вовсе забыты… Или, простите, мне теперь следует обращаться к вам по уставу: ваше превосходительство?
Лопухин был одет в статское. Хмыкнул, передал шляпу, трость и пальто швейцару, обнял Архипова за плечи:
— Старая дружба не ржавеет, Андрей Андреевич! Бросьте вы эти чинопочитательские замашки — «ваше превосходительство»! Арманьяком-то своим знаменитым будете угощать?
— А как же! Прошу со мной!
Лопухин оценивающе оглядел полковника с ног до головы.
— А мне передавали, что вы еще от раны не оправились, с постели почти не встаете… А вы молодцом! Хорошего доктора нашли? Или ваша просьба навестить раненого была просто предлог для личной встречи и серьезного разговора?
— Не без этого, Алексей Александрович! Не без этого…
— Тогда позвольте угадать предмет нашей беседы. Агасфер?
— Вы всегда отличались проницательностью, — Архипов распахнул дверь библиотеки, пропуская гостя вперед. — Прошу!
— Благодарю, — Лопухин с наслаждением вдохнул давно знакомый аромат старых фолиантов, перемешанный с сигарным «настоем». — Значит, решили не мытьем, так катаньем старого законника взять? Где наш Берг-то?
— Присаживайтесь, Алексей Александрович, — Архипов указал на кресло и обернулся: — Кузьма, подай нам чего-нибудь…
— Давайте сразу поставим все точки над «i». — Лопухин садиться передумал. — Мне, чисто по-человечески, симпатичен ваш Агасфер, но от своего я не отступлюсь даже ради старой дружбы с вами! Берг до сих пор официально числится в бегах и должен предстать перед судом Особого присутствия. Закон един для всех — это мое непоколебимое убеждение. Передайте, пожалуйста, ему, Андрей Андреевич: жду еще два дня. Потом на Берга будет объявлена охота со всеми вытекающими последствиями. В том числе и с привлечением к ответственности его укрывателей. Лаврова — в первую очередь. Других вариантов вы от меня не услышите, господин полковник.
— А если оставить Агасфера в покое прикажет лично ваш министр, Вячеслав Константинович Плеве?
— Тогда мне придется напомнить ему, что я согласился занять пост директора Департамента только при условии прекращения всяких «игр» с законами! Закон, повторяю, не должен иметь исключений!
В дверь постучали, и вместе с Кузьмой в библиотеку вошел Лавров.
— О-о, вот уже и двое на одного? — усмехнулся Лопухин. — Желаю здравствовать, ротмистр! Тоже будете за Агасфера меня агитировать?
— Не за него, а против тех, кто пишет на него грязные доносы. Например, ваш протеже Мануйлов. Извольте полюбопытствовать, ваше превосходительство!
Лавров положил перед Лопухиным бювар. Не открывая его, директор вперил в ротмистра недружелюбный взгляд.
— Собираете досье на моих подчиненных, ротмистр? Похоже, это обычная профессиональная зависть, господин Лавров. За последний месяц господин Мануйлов сумел добыть через свою агентуру в Париже больше, чем вы за год!
— Больше, не спорю! Но что именно добыл? В этой папке лежат четырнадцать якобы «перехваченных» им японских шифрованных телеграмм. Вы сами-то читали перевод, ваше превосходительство?
— У директора Департамента дел хватает, поверьте! — ушел от прямого ответа Лопухин. — Мне вовсе не обязательно знать все детали работы своих служб.
— Не читали, стало быть? И тем не менее отдали распоряжение оплатить господину «бугру» из казенных сумм все его «расходы»! — жестко прервал его Лавров. — С помощью дешифровальщиков и знакомого вам японоведа, господина профессора Попова, мне удалось выяснить, что речь идет не о важных документах, а о сущих пустяках, о бытовых мелочах! А последний «добытый» господином Мануйловым японский шифр — представьте себе, это просто перефотографированные странички из японского словаря иностранных слов! Он просто мошенник, ваше превосходительство! Аферист, который с вашей помощью пытается убрать с дороги «конкурентов», настоящих мастеров своего дела!
— Не слишком ли жестко вы отзываетесь о коллеге, господин ротмистр? — прищурился Лопухин. — Столь серьезные обвинения следует обосновывать!
— Он мне не коллега! Вот, если желаете, мой официальный рапорт насчет мошенничества Мануйлова — с приложением объяснений япониста Попова! Разрешите осведомиться, ваше превосходительство: когда этим моим бумагам будет дан официальный ход?
Лопухин начал багроветь: