— И вам, и ей надо исчезнуть из Петербурга, — терпеливо пояснил Лавров. — А мне нужен свой человек на Сахалине. Конфидент. Япония от Сахалина, как говорится, в двух шагах. На юге острова много японских промышленников, которые, согласно Петербургскому трактату[101], имеют там рыбные промыслы. Мне нужен человек, который сойдется с японцами, завяжет с ними дружеские отношения. И если война действительно начнется, мой конфидент найдет возможность перебраться в Японию и организует там резидентуру.
— А если все-таки не начнется?
— Тогда мой конфидент покончит с государственной службой, заведет на Сахалине дружбу с японскими рыбопромышленниками, войдет в их дело, либо откроет свое — и все равно переберется со временем в Японию. Но ехать придется через Иркутск, Берг!
— Почему?
— Повторяю, последний в этом году пароход на Сахалин уже ушел. Это во-первых. А во-вторых, вам надо подучиться тюремному делу. Вы же едете туда инспектором-ревизором Главного тюремного управления! Никакому другому чиновнику на Сахалин не попасть! А где можно приобрести опыт тюремного дела лучше, чем в Александровском централе?[102]
Конечно, Агасфер слышал про этот централ. Читал о нем — как слышала и читала, наверное, вся грамотная Россия. В 1895 году Иркутск посетили французы — один был депутатом парламента, другой — мэром какого-то городка. Французы ехали в Китай с коммерческими целями. В Сибири их поражало все: наши порядки, наши купцы. Но совершенно потрясла их поездка в Александровскую каторжную тюрьму под Иркутском. «Вы — государство контрастов и невероятных возможностей! Ведь такой тюрьмы, таких тюремных порядков, как в Александровском централе, нет нигде в мире», — говорили французы на встрече с иркутянами.
Александровский централ действительно представлял собой уникум. Эта тюрьма никогда не отличалась особой строгостью режима, и арестанты чувствовали себя здесь вольготно. Каторжане могли отлучаться из тюрьмы даже в Иркутск, для уголовников был смягченный режим, хотя и здесь были в ходу и розги, и карцер, и кандалы.
— Мне придется побыть в этом централе надзирателем? — мрачно поинтересовался Агасфер. — Или, может быть, для лучшего «вникания в образ», стать каторжником?
Лавров улыбнулся:
— Нет, конечно! В России произошла тюремная реформа. В Петербурге создано Главное тюремное управление, в губерниях появились тюремные инспекции. Мы хотим предложить вам должность инспектора-ревизора из столицы. Ваша задача: изучить на месте все хорошее, что делается в Иркутске, и попытаться применить это на Сахалине. И главное: в Иркутске вас никто не найдет. Ни Лопухин, ни Мануйлов.
— Ну, спасибо и на этом! — усмехнулся Агасфер. — Впрочем, вы забыли упомянуть про подружку господина Гримма, сосланную в Иркутск. Про мадам Бергстрем!
— Тут уж ничего не поделаешь, — развел руками Лавров. — Однако меня заверили, что тюремный персонал живет не в самом Иркутске, а в некой слободке при Централе. А мадам Бергстрем обитает где-то на вольном поселении, в городе. Пореже посещайте клубы и прочие злачные места, обожаемые этой мадам. А она, будьте уверены, и близко не подходит к тюремной слободке!
Агасфер поджал губы, хмыкнул, но промолчал.
— На Сахалине вы довольно быстро уволитесь со службы, — продолжал Лавров. — Там многие увольняются — спиваются или уезжают. А вы займетесь коммерцией. Сахалин — это русский Клондайк. Когда начнется война, вы сделаете все, чтобы эвакуироваться в Японию. Для чего — я уже говорил.
— А как я попаду на Сахалин из Иркутска? Железная дорога на Восток только строится. С котомкой?
— По почтовому тракту. Пару недель на почтовых, вся вторая половина по попутным рекам. Я думаю, это будет интересное путешествие! И займет не более месяца.
— Мне надо подумать, Владимир Николаевич! И спросить Настю, разумеется…
Разговор происходил на конспиративной квартире, куда Лавров и Агасфер со всеми возможными предосторожностями уехали из дома Архипова. Лавров пристально посмотрел на Агасфера, затем шагнул к двери и распахнул ее. За дверью, сложив руки на коленях, сидела на стульчике… Анастасия Васильевна Стеклова. У ног ее стоял небольшой саквояж.
— У вас четверть часа, господа! — бросил Лавров, выходя из кабинета.
Агасфер подошел в Насте, присел рядом со стулом на корточки, положил голову на колени девушке. Та, немного помедлив, обняла его, прижалась щекой к затылку.
— Вот, еду Бог знает куда, и даже не знаю, как ко мне относится мой суженый… ради которого и еду… Дура я, наверное, Мишенька…
101
Договор, подписанный между Россией и Японией в 1875 году. Согласно трактату, Сахалин остался русским владением, между тем как Курилы для России были потеряны. Кроме этого, трактат предусматривал целый ряд льгот для японцев на юге Сахалина.
102
Александровский централ – Александровская центральная каторжная тюрьма, одна из каторжных тюрем дореволюционной России. Учреждена в 1873 году в селе Александровском, что в 76 километрах к северо-западу от Иркутска, на территории бывшего Александровского винокуренного завода, основанного в XVIII веке.