– Обычно они распределяются более-менее поровну. Десять там и там. Туда-сюда, туда-сюда. Как в жизни.
– А насколько пустой бывала повозка?
– Ну… – она подняла лицо к потолку и закрыла глаза. – Однажды там лежали только три камешка.
– Правда? У тебя? – поразился я.
– А почему этого не может быть? – посмотрела она на меня.
– Ты кажешься не такой. Не из тех…
– Не из тех, кто что?
– Не знаю… – я подыскивал верные слова.
– Не из тех, у кого три камешка в повозке? – предложила она.
Я пожал плечами.
Она взяла один камешек с полки и с улыбкой опустила его в повозку.
– Ну что ж, называй меня мисс Непредсказуемость.
Я остался у них на ужин. Трое из нас ели мясной рулет. Четвертый – догадайтесь кто – оказался строгим вегетарианцем. Она ела рулет из тофу.
Родители называли ее Старгерл или Звездочка так беззаботно и между делом, как если бы ее звали Дженнифер.
После ужина мы сидели на крыльце. Она вынесла фотоаппарат. У дома через улицу играли маленькие дети, две девочки и один мальчик. Она сняла несколько кадров.
– Зачем ты это делаешь? – спросил я.
– Видишь мальчика в красной кепке? Его зовут Питер Синкович. Ему пять лет. Я составляю его биографию. Как бы.
Она поразила меня уже в десятый раз за день.
– Биографию?
Питер Синкович разъезжал по дорожке у своего дома на четырехколесном пластмассовом банане; две девочки с визгом гонялись за ним.
– С чего вдруг тебе это делать?
Она сделала кадр.
– А ты разве не хотел бы, чтобы кто-нибудь подошел к тебе сегодня и вручил альбом под названием «Жизнь Лео Борлока»? А там внутри записи обо всем, что ты делал в такой-то и такой-то день, когда был маленьким. С того времени, о котором ты ничего не помнишь. И еще фотографии, и даже кое-какие предметы, которые ты обронил, вроде фантиков от конфет. И все это сделала какая-то соседка, жившая через улицу, а ты и не знал, что она этим занимается. Разве ты в пятьдесят или шестьдесят лет не отдал бы целое состояние, чтобы получить такой подарок?
Я задумался. Прошло десять лет с тех пор, как мне исполнилось шесть. А кажется, как будто столетие. Она права в одном: я не так уж много помню о том времени. Но меня это особенно и не заботит.
– Нет, – ответил я. – Не думаю. Да к тому же его родители наверняка занимаются этим. Семейный альбом и все такое.
Одной из девочек каким-то образом удалось отнять у Питера Синковича его банановый автомобиль. Питер заорал во весь голос.
– Не сомневаюсь, – сказала Старгерл, делая еще один снимок. – Но эти фотографии постановочные и делаются специально. Они не такие реальные, как эти. Однажды ему понравится этот снимок – как девочка отбирает у него машинку и уезжает на ней. Я не слежу за ним так пристально, как мы следили за Клариссой. Просто иногда поглядываю и пару раз в неделю записываю, что он в тот день делал. Поделаю так еще несколько лет, а потом отдам его родителям, чтобы они вручили ему, когда он станет старше и будет готов оценить подарок.
На ее лице отразилось недоумение, и она толкнула меня локтем.
– Что?
– А?
– Ты так забавно посмотрел на меня. В чем дело?
– Ты что, строишь из себя святую? – выпалил я.
И тут же пожалел. Она просто смотрела на меня, в глазах ее читалась обида.
– Извини, – сказал я. – Не хотел, чтобы это прозвучало грубо.
– А как ты хотел, чтобы прозвучало?
– Восхищенно, наверное.
– И чем же ты хотел бы восхищаться?
Я рассмеялся.
– А ты как думаешь? Тобой.
Я снова рассмеялся и встал перед ней, лицом к ступенькам.
– Посмотри на себя. Сегодня суббота. Я провел с тобой весь день, а ты провела весь день, делая разные дела для других людей. Или наблюдая за другими людьми. Или обращая на них внимание. Или снимая других людей.
Она взглянула на меня снизу вверх. Обида в глазах исчезла, но недоумение осталось. Она моргнула.
– И что?
– И… я не знаю, что хочу сказать.
– Звучит так, как будто я одержима другими людьми. Ведь так?
Возможно, все дело было в том, под каким углом она на меня смотрела, но в то мгновение мне ее глаза показались крупнее обычного. Я едва удержал равновесие, чтобы не упасть в них.
– Ты непохожа на других, вот что точно.
Она захлопала ресницами и кокетливо улыбнулась.
– Ты любишь непохожих?
– Конечно, – ответил я, пожалуй, слишком поспешно.
Ее лицо тут же прояснилось, как будто она что-то наконец поняла. Вытянув ногу, она дотронулась ею до моего кроссовка.