Однажды, отправившись выполнять поручение учителя, я увидел, как двор пересекает некий Реншоу. Я едва его знал, но никого, кроме нас, во дворе не было, и я, фигурально выражаясь, решил проверить, насколько «раскалена печка».
– Реншоу! – окликнул его я.
Никто, кроме меня, не говорил.
– Реншоу!
Он так и не повернулся, даже не замедлил ход. Дошел до двери и закрыл ее за собой.
«И что теперь? – повторял я себе. – Неужели для тебя это так важно? Ты и раньше с ним не разговаривал. Что для тебя какой-то Реншоу?»
Но, как оказалось, для меня это было важно. Я не мог перестать беспокоиться об этом. На тот момент мне ничего не хотелось сильнее, чем увидеть, как Реншоу хотя бы кивает мне. Я молил о том, чтобы дверь открылась, он выглянул бы оттуда и сказал:
– Извини, Борлок, не услышал. Что ты хотел?
Но дверь оставалась закрытой, и я прекрасно понял, что значит быть невидимкой.
– Я невидимка, – сказал я Кевину за обедом. – Никто не слышит меня. Никто не видит. Вот уж в самом деле гребаный человек-невидимка.
Кевин смотрел на свою еду и мотал головой.
– И сколько это будет продолжаться? – спросил я.
Он пожал плечами.
– Что я сделал? – произнес я громче, чем хотелось.
Он пожевал. Поднял голову. Наконец сказал:
– Ты знаешь, что ты сделал.
Я посмотрел на него, как на сумасшедшего. Я еще немного поприставал к нему, но конечно же он был прав. Я прекрасно знал, что я сделал. Я связался с непопулярным человеком. В этом и состояло мое преступление.
25
Проходили дни. Я продолжал избегать Старгерл. Я хотел ее. Хотел остальных. Похоже, я не мог получить всех одновременно, поэтому я ничего не делал. Я сбегал и прятался.
Но она не сдавалась. Она выслеживала меня. Однажды она нашла меня в телестудии после занятий. Я почувствовал, как моей шеи касаются пальцы, хватают воротник, тянут назад. Члены съемочной команды просто стояли и смотрели.
– Мистер Борлок, – услышал я ее голос. – Нам нужно поговорить.
Судя по голосу, она не улыбалась. Она отпустила мой воротник. Я вышел вслед за ней из студии.
Во дворе на скамейке под пальмой сидела какая-то парочка. Увидев нас, они быстро встали и ушли, так что мы сели на их место.
– Итак, – начала она. – Мы расстаемся?
– Мне этого не хочется, – сказал я.
– Тогда почему ты от меня прячешься?
Теперь, когда я был вынужден посмотреть ей в лицо и заговорить, во мне проснулась решимость.
– Что-то нужно поменять, – сказал я. – Вот все, что я понимаю.
– В смысле поменять одежду? Или поменять шину? Мне сменить шину на велосипеде? Этого хватит?
– Не смешно. Ты знаешь, о чем я.
Она видела, что я сержусь. Лицо ее стало серьезным.
– Люди не разговаривают со мной, – сказал я.
Я посмотрел на нее. Нам обоим не хотелось говорить на эту тему.
– Люди, которых я знаю с тех пор, как мы сюда переехали. Они со мной не разговаривают. Они меня не видят.
Она протянула руку и тихонько погладила пальцами тыльную сторону моей ладони. Глаза ее стали грустными.
– Мне жаль, что люди тебя не видят. Не так уж весело, когда тебя не видят.
Я отдернул руку.
– Тебе лучше знать. Разве тебя нисколько не волнует, что с тобой никто не разговаривает?
Я впервые открыто заговорил о бойкоте.
Она улыбнулась.
– Дори со мной разговаривает. Ты разговариваешь. Арчи разговаривает. Мои родители разговаривают. Корица разговаривает. Сеньор Сагуаро разговаривает. Я сама с собой разговариваю.
Она склонила голову набок и уставилась на меня, ожидая ответной улыбки. Я продолжал хмуриться.
– Ты хочешь перестать разговаривать со мной?
– Вопрос не в этом, – сказал я.
– А в чем?
– В том, – я постарался прочитать ее чувства по лицу, но не смог, – что заставляет тебя так поступать? Что приводит в действие этот механизм?
– Ну вот, теперь я машина.
Я отвернулся.
– Послушай, я не могу говорить так. Ты только шутишь.
Она сжала мое лицо ладонями и повернула к себе. Я надеялся, что на нас никто не смотрит из окон.
– Ну ладно, на этот раз серьезно. Давай задай еще раз тот вопрос, про то, что движет мной. Или какой-нибудь другой, любой.
Я покачал головой.
– Тебе же все равно наплевать, правда?
– Наплевать? – она, похоже, искренне удивилась. – Лео, как ты можешь так говорить? Ты гулял со мной в разных местах. Мы вместе отвозили открытки и цветы. Как ты можешь говорить…