Он медленно поднялся на ноги, и идиллическая картина рассыпалась, как разбитое зеркало. Вместо мирного сельского пейзажа перед ним предстала разрушенная деревня. Добротные деревянные избы с резными наличниками и высокими крышами лежали в руинах. Многие были полностью сожжены, от некоторых остались лишь обугленные остовы. Вокруг царил запах гари, пепла и смерти.
На земле лежали тела. Мужчины в вышитых рубахах, подпоясанных тканевыми поясами, в штанах из грубого полотна, заправленных в кожаные сапоги. Женщины в длинных сарафанах с расшитыми узорами подолами, в платках, которые теперь были запятнаны кровью и сажей.
Айто медленно шел через деревню, его сердце сжималось от увиденного. Он размышлял о том, как быстро мир может смениться подобными ужасами, и что такова вся история человечества. Начиная от Каина и Авеля — а ведь им даже делить было нечего — и до современных войн и конфликтов. Сколько раз повторялась эта картина по всему миру? Сколько деревень превращалось в пепелища? Сколько жизней обрывалось безвременно?
Вдалеке, на центральной площади деревни, Айто заметил одинокую фигуру. Крупный, крепкий мужчина сидел на обломке то ли бочки, то ли колодезного сруба. Его доспехи представляли собой удивительное сочетание традиционных богатырских мотивов с элементами высокотехнологичного киберпанка — металлические пластины с замысловатыми узорами соседствовали со светящимися вставками и мерцающими контурами. Местами броня была обгоревшей и сломанной, на ней виднелись вмятины и порезы — следы недавнего ожесточенного боя.
Лицо мужчины, обрамленное густой темной бородой с проседью, выглядело изможденным и уставшим. Он смотрел в одну точку, не моргая, словно видел там что-то, недоступное обычному взору. В его руках был зажат отломанный кусок огромного меча — широкое лезвие с рунической гравировкой, способное рассечь врага одним ударом. Рядом лежал еще один осколок — по-видимому, верхняя часть с острием.
Айто осторожно приблизился к воину, но тот никак не отреагировал на его присутствие. Только после третьей попытки заговорить с ним, мужчина медленно повернул голову.
— Путник, иди куда шел, — отстраненно произнес он, его голос звучал хрипло, словно он долго кричал или не говорил несколько дней.
— Я могу чем-то помочь? — спросил Айто, указывая на разрушения вокруг.
— Как видишь, помогать не с чем, — мужчина безразлично пожал плечами, его взгляд снова устремился в пустоту.
— Что произошло?
— Как думаешь? — воин вяло махнул рукой, обводя пепелище.
— Сражение с чем-то серьезным... — предположил Айто, внимательно изучая повреждения на доспехах богатыря.
— Тени... — прошептал мужчина, и в его голосе промелькнул отголосок ужаса. — Тысячи... Ничего их не берет... Никогда такого не было.
— Меня Айто зовут, — представился воин, присаживаясь рядом на обломок избы.
— Меня Илья, — ответил богатырь после паузы. — Теперь даже не знаю, безродный, наверное. Раньше Муромским был, но вокруг, как видишь, от моего дома мало что осталось.
Айто вздрогнул, услышав это имя. Воспоминания накатили внезапно — бабушка, сидящая у его кровати с потрепанной книгой сказок, ее мягкий голос, рассказывающий о подвигах Ильи Муромца. О том, как он тридцать лет и три года сиднем сидел, прежде чем обрести силу богатырскую. Как победил Соловья-разбойника, как сражался с чудищами и защищал русскую землю от врагов.
— Ни все от нас зависит, — тихо произнес Айто. — Бывает, что мы не можем что-то остановить.
— Понимаю я, — кивнул Илья. — На моём веку и страшнейшие поражения были, и славные победы. Но испугался я впервые в жизни. — Его голос дрогнул. — Эти существа, словно твою душу трогают. В людей вселяются. Я единственный, кто смог противостоять их влиянию. А потом близкие, родные люди, с которыми хлеб делил, которых защищал всегда, на тебя с оружием идут...
Неприятная мысль закралась в сознание Айто. Если Илья единственный выживший, а вокруг только мертвые тела... Не мог ли сам богатырь... Но Айто тут же отогнал эту мысль, испугавшись собственных подозрений. Не могло быть такого, чтобы былинный герой уничтожил свой народ. Наверняка все произошло иначе, и Илья сделал все, что мог, чтобы спасти своих людей.
— Моя бабка говорила, — начал Айто, глядя на пламенеющий закат, окрашивающий пепелище в кроваво-красные тона, — что героя от обычного человека отличает не то, сколько битв он выиграл или проиграл, а сколько раз руки не опустил, сколько раз поднялся, когда упал, сколько раз, когда страшно до чертиков было, все равно делал сквозь страх. Когда ошибся, ошибки свои принял и больше их уже не совершал.