Леня пожал плечами. Митря молчал. Богачей он знал плохо. Ему не приходилось с ними близко сталкиваться.
И вдруг молчание нарушил Адриан.
— Агафоновна! — Он ударил себя по лбу. — Она в Крутове всех старух и стариков знает. У кого какой дом и даже лошади какие у кого были, помнит. Как фамилия — Сидоров или Савельев, да?
— Что-то в этом роде, — оживился Валентин. На горизонте, кажется, опять появился просвет.
— Агафоновна. Она всех до одного знает, — повторил Адриан.
— Расспросить!..
— Разведать…
Друзьям уже не сиделось на месте.
— Хорошо, — Адриан вскочил на ноги. — Будьте тут. Она сейчас, наверно, дома… Я — одна нога здесь, другая…
И он выскочил из бани.
Агафоновна действительно оказалась дома. Адриан прибежал на кухню и с места атаковал старуху.
— Агафоновна, ты какого-нибудь Сидорова или Савельева знала, который в Крутове богачом был?
— Да мало ли их было, Сидоровых всяких! Вон лавок-то сколько. А самый богач Клобуков был. И кобель у него такой черный. Боксом звали. Да к чему тебе?
— Надо. Нет, не такой богатый, но все-таки… На букву «С» начинался. Салазкин, может быть… Дом у него свой был и добра всякого.
— Салазкина не знаю. У всех свои дома были. В чужих-то никто не жил. — Старуха задумалась. Адриан ждал. — Вот, еще, — сказала Агафоновна, помолчав, — может, Сахаровы тебе нужны. Сахаров церковной утварью, иконами торговал… И дом каменный имел. Еще и с флигелем… И выезд у него был. Лошади все как одна! Третью жену, молодую, взял. Потом его в кутузку таскали, а все говорили: денег и добра напрятал… никто не найдет.
— Сахаров, говоришь? Не путаешь?
— Да кто же его спутает! Я в молодых у дохтура жила. Он все к ним ездил.
— А где сейчас этот Сахаров?
— Где? На том свете. Все хотел большевиков перехитрить. Так не вышло. А хозяйка его и теперь, что осталось, продает.
— На какой же улице жил этот Сахаров? — Адриан проявлял явное нетерпение.
— Тебе-то зачем? Когда это было-то!.. Комсомолия потом все песни пела в ихнем доме. На Владимирской дом, против церкви.
— Владимирская… Это Карла Маркса теперь?
— Там и есть, против церкви. В аккурат вдова его и сейчас там во флигеле. Я, как в город пойду, частенько ее замечаю. Рыхлая женщина, а лицом белая… Куда же ты? Мать придет, обедать станем!..
Но Адриан ничего больше не слышал. Он вихрем пронесся через двор и через минуту уже влетел в Митрину баню с победным криком:
— Есть, выведал, узнал!.. Сахаров фамилия…
Решение было принято немедленно.
Валентин задумал посетить бывший дом Сахарова. С собой он брал одного — самого быстрого — Митрю. Вчетвером они могли бы вызвать ненужные подозрения.
Через десять минут студент и Митря уже покинули баньку. Под завистливые взгляды оставшихся дома конников они торопливо зашагали вверх по улице Профсоюзов.
Что было дальше
Поход к вдове Сахарова дал неожиданные результаты.
В старом дворовом флигеле, где, втиснутая между пузатыми комодами и кипарисовыми сундуками, жила вдова бывшего крутовского кожевеннозаводчика, никакого «Рембрандта» не оказалось. Но зато Валентин узнал, что за два дня до него тут побывал какой-то старичок с бантиком, который назвался работником местного музея и интересовался, нет ли среди оставшихся от хозяина картин портрета почтенного человека со свечой в руках.
Не было никаких сомнений. Представитель «музея» — не кто иной, как проворный старичок-официант из вокзального ресторана. Это было чрезвычайно важное обстоятельство. Выходило, что за картиной уже охотятся. Промедление в поисках могло кончится тем, что полотно попадет в руки авантюристов и навсегда исчезнет из Крутова.
Поразмыслив, Валентин решил — необходимо принимать серьезные меры.
С утра студент отправился в губисполком, отыскал там «Отдел борьбы с вредным элементом» и обратился к его начальнику — человеку в очках и потертой кожанке, который в единственном числе и составлял весь отдел. Оказалось, что товарищ Залесский — так звали начальника — знал о пропавшем полотне, знал и о том, что у вдовы Сахарова его нет. Но о вокзальном старичке начальнику было неизвестно. Он поблагодарил студента и вместе с ним отправился на станцию Крутов-1.
Петр Наумович Залесский велел Валентину ждать его в садике у вокзала, а сам отправился в ресторан. Вернулся он очень задумчивым и показал студенту письмо, которое ему отдал официант.
Оказалось, что старичок с бантиком, бывший лакей князя Мещерского, совсем недавно получил это письмо без подписи от неизвестного человека. Автор письма советовал старичку проехать в город Крутов, отыскать там дом бывшего богача с фамилией, которая начиналась на букву «С», и постараться приобрести картину, на которой изображался старик со свечой. Лакею было обещано, что если он вывезет картину из Крутова к себе на Волгу, к нему затем приедет и выкупит ее втридорога.