На куске обгоревшей панели кто-то написал… нет, выцарапал. Слова были грубыми, будто нарисованными дрожащей рукой:
“ТЫ ЖИВОЙ — ТЫ ЗНАЕШЬ ПОЧЕМУ.”
Кравтон замер. Его тело словно окаменело. Каждая клетка его существа кричала, что он должен бежать, но его ноги не слушались. Он стоял перед надписью, чувствуя, как что-то холодное проходит по спине.
— Ты знаешь, почему, — шепнул чей-то голос позади.
Он обернулся.
И снова увидел старика.
Глава 4
Безмолвие
Кравтон шел. Сколько — он уже не знал. Солнце висело в зените, словно издевалось, и каждое движение давалось с усилием. Земля под ногами была сухой, потрескавшейся, как забытый обрывок бумаги. Ни одного дерева, ни одной тени. Только горизонт, который не давал ни надежды, ни ответа.
Телефон мертв. В карманах пусто. Он даже не знал, куда идет. Что-то внутри твердило: двигайся. Остановишься — всё кончено. Но куда идти, если вокруг ничего нет? Ни следов, ни дороги, ни даже обломков самолета, которые могли бы подсказать, что всё это было реальностью.
Он попытался вспомнить: это был частный рейс. На борту, кроме него, был только Говард и двое пилотов. Всё. Он не знал их имен, но теперь это не имело значения. Их не было. Их следов не было. Ни признаков того, что кто-то вообще летел с ним в этом самолете.
Он остановился, огляделся. Пустота. Воздух густой, тяжелый, словно пытался затянуть его обратно на землю. Он крикнул, просто чтобы услышать хоть какой-то звук, но эхо не вернулось. Тишина. Абсолютная. Гнетущая.
“Где все?” — пронеслось в голове. Это был самолет. Это был полет. Частный рейс. Как могло так быть, что никто не прилетел, никто не ищет? Почему тишина не прерывается ни сиренами, ни вертолетами? Почему всё это напоминает не реальность, а какой-то дурной сон?
Его мысли прервал ветер. Слабый, почти неощутимый, он донес до него странный звук. Едва уловимый. Словно кто-то выдохнул за его спиной. Он резко обернулся.
Пустота.
Но чувство не отпускало. Оно ползло вдоль позвоночника, словно чья-то рука осторожно провела пальцами по спине. Он был не один. И это знание стало тяжелее, чем сама пустыня.
Сжав кулаки, он двинулся дальше. Каждый шаг отдавался гулким звуком в голове. А где-то, за спиной, будто бы кто-то шел следом. Шаг в шаг. И чем дольше он шел, тем громче становилось это эхо.
Глава 5
Кто такой мистер Кравтон
Мистер Кравтон был человеком, которого, возможно, можно было бы назвать воплощением успеха. Миллиардер, который свои состояния заработал честно. Это было не просто редкостью — это выглядело как миф. Его компании строили дома для малоимущих, приюты для детей, больницы. Он не искал славы, не купался в свете прожекторов, его имя редко мелькало в новостях. Но те, кто сталкивался с ним, знали: Кравтон делал добро. Настоящее. Без условий и выгоды.
Но был ли он счастлив? Ответ, скорее всего, был отрицательным.
Родители Кравтона никогда его не любили. Воспитывали его с холодной строгостью, как проект, который должен был оправдать их амбиции. Он рос в доме, полном красивых вещей, но без тепла. Успех, который он достиг, стал его побегом, доказательством того, что он чего-то стоит. Но, даже имея миллиарды, он никогда не почувствовал себя по-настоящему нужным. Его не любили, его уважали. Это была огромная разница.
И так продолжалась его жизнь. Кравтон платил все налоги, вел свои дела честно, строил приюты и помогал нуждающимся, но каждое его действие было словно оправданием. Как будто он искал прощения за что-то, чего никогда не совершал. Он жил с оглядкой, словно за ним всегда кто-то наблюдал.
И этот кто-то однажды появился.
Сначала он думал, что это просто фигура среди толпы. В 30 лет, возвращаясь с важной сделки, он впервые увидел старика. Ничего особенного. Обычный мужчина с длинными седыми волосами, стоящий в тени. Кравтон даже не обратил бы внимания, если бы этот взгляд, холодный и пронизывающий, не заставил его почувствовать себя ребёнком, которого поймали на месте преступления.
Потом старик стал появляться чаще. На улицах, в аэропортах, в отражении окон. Сначала Кравтон списывал это на стресс, на усталость, но со временем стало понятно: это не случайность. Старик был там, где ему не место. На фотографиях, в пустых залах, даже в его доме, где никто не мог быть. Но Кравтон никогда никому о нём не рассказывал. Никто бы не поверил.
Всё, что он мог делать, это игнорировать. Не давать волю панике. Сдерживать себя. Он был уверен: как только он заговорит об этом, всё выйдет из-под контроля. Старик был не просто фигурой из его воображения. Он был частью чего-то большего, чего-то, что Кравтон не мог объяснить, но всегда чувствовал.