— А ты слышала, как он отвечает? — подхватил отец. — Глупый. Глупее быть не может. Не знаю, как мы его вырастили таким.
Смех снова раздался, заполняя всю квартиру. Кравтон сжался, будто пытался спрятаться от звуков. Он чувствовал, как жар поднимается от шеи к лицу. Это было не злость. Это было что-то другое. Стыд. Ужас. Желание исчезнуть.
Он подошёл к зеркалу, стоящему в углу комнаты, и посмотрел на своё отражение. Прыщи, жирные волосы, худое тело, сутулая осанка. Он не мог смотреть на себя. Но ещё хуже было слушать их.
— С таким лицом тебя никто никогда не полюбит, — сказала мать, входя в комнату без стука. Её голос был холодным, как лёд, а взгляд — равнодушным. — Ты всегда будешь один.
Отец заглянул следом.
— Эй, не будь таким унылым, парень. Никому не нравятся слабые, помни это.
Они снова засмеялись. Кравтон не ответил. Он просто отвернулся к окну и смотрел, как за стеклом медленно падает снег. Он хотел быть где угодно, только не здесь.
15 лет
Год спустя Кравтон сидел на той же кровати с рюкзаком за плечами. На этот раз в комнате было тихо. Его родители, выпившие и довольные, спали в соседней комнате. Он не оставил записки, не попрощался. Ему не для кого было писать.
Он открыл дверь и вышел. Впервые за долгое время он чувствовал, что может дышать. Холодный ночной воздух обжигал лицо, но в нём было больше тепла, чем в родительском доме.
Ему было страшно, но он больше не мог оставаться там, где не был нужен.
“Ты неудачник”, “Тебя никто не полюбит”, — эти слова звучали эхом в его голове. Он знал, что они будут преследовать его всю жизнь.
И они действительно преследовали.
Глава 13
Финал
Кравтон открыл глаза. Вокруг было бело и тихо. Свет падал откуда-то сверху, слишком яркий, раздражающий, как будто специально, чтобы не дать сосредоточиться. Он понял, что лежит на больничной койке. Жажда — такая же невыносимая, как в пустыне, — снова накрыла его. Горло сжималось, язык был как наждачная бумага. Рядом стоял стакан воды, прозрачный, полный. Но Кравтон не мог дотянуться.
Он попытался поднять руку, но она не слушалась. Сначала он подумал, что просто слишком слаб, но потом понял: он не мог двигаться вовсе. Тело будто заковали в невидимые цепи.
Дверь палаты открылась, и в комнату вошел медбрат. Высокий, массивный, но с удивительно лёгкой походкой. На его лице была доброжелательная улыбка, слишком яркая для этого стерильного места.
— Ну что, мистер Кравтон, как самочувствие? — спросил он, подходя ближе, хотя прекрасно понимал, что ответа не будет.
Медбрат мягко поднёс стакан воды к губам Кравтона и помог сделать несколько маленьких глотков. Жажда на мгновение отступила, но её сменило странное оцепенение. Кравтон не мог думать ясно. Медбрат был знаком, но откуда?
— Так-то лучше, — сказал тот, похлопав Кравтона по плечу. — Теперь отдыхайте. Ещё увидимся.
Медбрат исчез так же тихо, как и появился. За ним почти сразу вошла медсестра. Её белый халат был безупречно чист, а голос звучал странно знакомо.
— Пора принимать пилюли! — заявила она с таким энтузиазмом, будто это была её любимая фраза. Она достала маленькую упаковку и быстро извлекла таблетку.
Кравтон краем глаза заметил надпись на упаковке. CRV.
Его сердце застучало быстрее, хотя тело оставалось неподвижным. Медсестра, не обращая внимания на его панику, положила таблетку ему в рот, аккуратно залила пару глотков воды и ушла, оставив за собой ощущение полной пустоты.
Странное чувство. Боли не было. Но не было и ничего другого. Ни ощущений, ни мыслей. Воспоминания стирались. Кто он? Сколько ему лет? Что произошло вчера? А позавчера?
Время стало тягучим. Через минуту, а может, через вечность, медбрат вернулся. Его лёгкая походка и улыбка на лице казались неуместно радостными.
— Мистер Кравтон, пора привести себя в порядок! — сказал он, доставая бритву. С невероятной аккуратностью он начал брить лицо Кравтона, словно выполнял ритуал.
— Я знаю, вам это не понравится, — продолжил он, — но люди сверху попросили сделать фото для отчёта. И ещё… — он сделал паузу, как будто собирался сказать что-то важное. — Вам предстоит подписать договор. Это необходимо для дальнейших действий. На кону слишком многое.
Кравтон хотел крикнуть, хотел спросить, что происходит, но мог только смотреть. Медбрат взял его руку, аккуратно прижал её к бумаге, и Кравтон почувствовал, как его пальцы проводят линию на контракте.