— Отлично! — сказал медбрат с радостью. Он отступил на шаг, поклонился, словно актёр после представления, и вышел из палаты, забыв на столике свой телефон.
Кравтон смотрел на него. Это был единственный предмет в комнате, который не принадлежал стерильному миру больницы. Телефон. Он был включен и незаблокирован.
Кравтон увидел экран. Там была фотография, только не та, которую он ожидал. Это был он сам, но не таким, каким он видел себя в последний раз. На экране был седой, угрюмый, уставший старик. Его глаза смотрели прямо в камеру, но они словно смотрели сквозь неё, в душу того, кто сейчас смотрел на экран.
Он не понимал, как это возможно. Старик. Тот, кого он видел всю свою жизнь. Это был он сам.
Это было лицо, которого он избегал, от которого убегал, но которое всегда было с ним. Лицо, которое кричало о его вине, о его страхах, о том, кем он стал. И теперь это лицо смотрело на него с экрана, неизбежное, как его собственная судьба.
Медбрат Говард, улыбаясь, открыл дверь и вернулся.
— Что-то интересное увидели, мистер Кравтон? — спросил он, словно знал ответ. Его улыбка стала шире.
Кравтон снова посмотрел на экран. Старик всё ещё смотрел на него. Но теперь он уже не мог отрицать правду.
Это был он.
Эпилог
На похороны никто не пришёл. Гроб опустили в землю без помпы, без речей, без цветочных венков. Только один человек проводил Кравтона в последний путь — тот самый медбрат. Он стоял, сложив руки за спиной, с выражением абсолютного спокойствия.
Мир уже давно забыл имя мистера Кравтона. Но его наследие жило. Медбрат, который теперь занимал гораздо более высокую должность, принимал поздравления за введение нового препарата — CRV Plus. Эта новая версия обещала ещё более быстрое снятие боли, ещё более эффективное действие. Аптеки всего мира закупали миллионы упаковок, и спрос только рос.
“Ведь мир привык жить сегодня,” — подумал медбрат, выходя с кладбища. — “Кому какая разница, что будет потом? Сегодня боли нет, и хорошо. Сегодня контракт на миллион, и отлично. А завтра… Завтра — это дело тех, кто будет жив завтра.”
Дождь мелкими каплями стучал по земле. Серая, холодная погода окрашивала кладбище в оттенки тоски. Сумерки поглощали остатки света. Между голых деревьев едва виднелись ряды одинаковых надгробий.
На одном из них, скрытом в углу, стояло имя: Мистер Кравтон. Под ним — даты, и ещё ниже — выгравированное фото.
То самое фото, сделанное медбратом в палате. Старик. Седой, угрюмый, с глазами, полными тени. Тот, кто был с ним всю его жизнь. Тот, кого он не смог избежать.
Лёгкий ветер трепал мокрые листья, и надгробие словно смотрело на мир, который шёл дальше, не замечая тех, кто остался позади.