Надя бросила беглый взгляд на стоящих за хлипкими прилавками людей и обомлела.
Прямо в центре, рядом с другими торговцами, среди кастрюль, мисок и банок, восседал Михалыч.
Она поморгала, даже протёрла глаза, хотя на зрение никогда не жаловалась. Ничего не изменилось.
С фотографии смотрел Михалыч. Его невозможно было не узнать. Густые седые волосы, крупный нос, лучики морщин, разбегающиеся от уголков глаз к вискам и продолжающиеся на гладко выбритых щеках. И полосатый пиджак — на фото он казался просто серым, но фасон был тем же. Даже оторванная пуговица наверху. И шляпа — фетровое чудовище с лентой. Может, это его отец? Или дед? С одной стороны, скорее всего, так и есть, а с другой — не бывает такого сходства. Даже между близкими родственниками. А Надя в последнее время слишком часто разглядывала молочника украдкой, чтобы теперь его не узнать.
Вдруг вспомнился глупый подростковый фильм о вампирах, который недавно крутили по телевизору. Там вампиры тоже не менялись и из-за этого были вынуждены регулярно переезжать с места на место, чтобы не выдать себя. Будь Надя сейчас в ненастоящем киношном мирке — поверила бы в такую версию незамедлительно. Но она была не в кино. Она находилась в музее в родном посёлке. И всё вокруг было вполне реальным и привычным с детства.
А Михалыча проблемы выдуманных вампиров не волнуют. Он как торговал на рынке, так и торгует до сих пор. И никто не задумывается, что так не бывает. Что эту фотографию от нынешнего времени отделяет шестьдесят лет, а старик не меняется. Даже пуговицу за полвека не удосужился пришить.
Время будто застыло. Надя всматривалась и всматривалась в фотографию. И силилась понять, тот это старик или всё же не тот. А если тот, то в чём секрет его поразительного долголетия и удивительного для такого преклонного возраста здоровья. Даже если на момент, когда делали фото, ему было шестьдесят, то сейчас ему должно быть сто пятнадцать. Верилось в это слабо. А если...
— Узнала всё-таки, — вдруг раздался за спиной тихий голос.
Надя рывком обернулась. Но даже если бы она осталась стоять неподвижно, все равно уже знала, кто говорит. Он. Михалыч. Старичок-торговец, долгожитель, вампир или путешественник во времени. А в холле музея-то и нет никого, сейчас как вцепится клыками в шею... Нет, что за глупости? Она посмотрела в выцветшие старческие глаза:
— Значит, это вы на фотографии?
— А то кто же. Серафим Михайлович Климцев собственной персоной, — представился молочник. — А я даже не помню, когда это снимали... — Он подслеповато наклонился к фото.
— Сколько же вам лет? — вырвалось у Нади. Старик выпрямился.
— Много, Надежда Юрьевна, ох много... — Она раскрыла рот, чтобы изумленно спросить, откуда он знает её имя, но Михалыч продолжал: — Я знаю, что ты наводила обо мне справки — уж прости, что на "ты", но я ещё с твоими прапрадедами в походы ходил, так что не обессудь. Что, заинтересовал дед-растяпа? Или кто-то из постоянных покупателей рассказал, что еще их родители ко мне за молоком бегали?
— Откуда вы знаете... нет, подождите, — Надя была сбита с толку. В говоре торговца появились какие-то несвойственные ему нотки. Куда и подевалось наивное подобострастие, с которым он благодарил совестливых покупателей за возвращённые лишние рубли. Теперь голос стал жёстким, уверенным, даже, казалось, помолодел: закрой глаза — и легко примешь за голос тридцатилетнего. — Сколько вам всё-таки лет? Почему вы не...
— Почему я не помру никак? — недобро усмехнулся Михалыч. — А люди сами мне здоровье и долголетие продают. Кто за пять рублей, кто за десять, а кто и на все двадцать отсыплет. Я плачу, честно плачу, ни копейки сверх суммы не возьму. Только все равно мне хватает. Уже который год...
— За пять-десять рублей? Лишняя сдача!.. — поражённо выдохнула Надя. Неужели такое возможно? Ерунда какая-то. Старик рехнулся. Да, точно, выжил из ума. Но как тогда объяснить, что на фотографии за пятьдесят восьмой год он выглядит так же, как и всегда? Или там его отец, а он попросту насмехается?..
— Я там, я, — проворчал Михалыч. Мысли он читает, что ли? На ум некстати пришли жалобы Ленки и Оксаны Денисовны. Как там говорила мамина знакомая? "На базаре одни энергетические вампиры"? Надя расширенными глазами смотрела в морщинистое лицо, приобрётшее неуловимо хищное выражение.
— Во все времена находится возможность пополнить запасы жизненных сил, — мерно говорил старик. — Нужно только уметь их покупать. И всё. И не стоит бояться ни разоблачений, ни подозрений. Все, кто меня помнил, на рынок уже не ходят. А кто ходит, не задумываются ни о чём. Не существует никакой чёрной магии, никаких энергетических вампиров — это просто байки глупых баб. Так ведь у вас нынче считают? И правильно делают. Пусть... считать учатся, — без тени улыбки скаламбурил он, вызывая в памяти произнесённую с точно такой же интонацией фразу Оксаны Денисовны. — А кое-кто уже неплохо накопил денег с моей помощью. На поминальный обед точно хватит.