Ковбой пытается подставить ногу салаге, бегущему по тропе, но салага удерживается на ногах и бежит еще быстрее, человек-волк, несущийся в царство смерти. Запинаясь, он подлетает к Доку Джею. Крутится на месте. Его горящие глаза рыскают по листве.
— Давай, Док, помогу. Я понесу…
Бах.
Пару секунд нам кажется, что на этот раз снайпер, наконец, промазал. Но затем салага падает на колени как для молитвы и хватается руками за горло.
Ковбой говорит:
— Уходим.
— Хрен там уходим, — говорит Скотомудила. — Сам уходи, мудак.
Ковбой делает шаг к Скотомудиле, становится с ним лицом к лицу, смотрит прямо в глаза.
— Мудила, в голове пойдешь.
Скотомудила встает, поднимает пулемет с бревна и упирает приклад в бедро, направив черный ствол вверх под углом в сорок пять градусов.
— Морские пехотинцы никогда не бросают на поле боля павших или раненых, Мистер Командир Отделения, сэр.
Ковбой, сверкая глазами, смотрит на Скотомудилу, шумно втягивая воздух, потом отводит меня в сторону.
— Джокер, теперь тут ты начальник. Уводи людей.
Ковбой видит, что Скотомудила прислушивается, и специально для него добавляет:
— Прикажи Мудиле — пускай в голове идет.
Скотомудила сплевывает.
Ковбой говорит мне, приглушив голос:
— Никогда не поворачивайся к Мудиле спиной. Халявы ему никогда не отваливай. Это он Мистера Недолета подорвал.
Я говорю:
— А ты как, Ковбой? Я, типа, если тебя похерят, кто меня с твоей сестренкой познакомит?
Ковбой глядит на меня какими-то нездешними глазами.
— Нет у меня сестры. Я думал, ты знаешь, — Ковбой глядит на Дока, Алису и салагу. — Мудила прав. Я должен попробовать. Снайпер увидит, как вы отходите, и…
— Слушай, нахрен это. Наплюй на все. Не выйдет ничего.
— Уводи людей, Джокер. Командуй.
— Но, Ковбой, я…
— Это моя обязанность, — говорит Ковбой. — Обязанность…
Голос Ковбоя звучит так, будто собственные кишки пережимают ему глотку.
— Хорошо?
Я молчу.
— Сделаешь, брат?
— Конечно, Ковбой. Всех доведу до высоты, целыми и невредимыми. Отвечаю.
С Ковбоя спадает напряжение.
— Спасибо, Джокер, — он улыбается. — Старый ты говнюк.
Орет Донлон:
— Смотрите!
Док Джей положил салагу на бедро. Лицо салаги побагровело. Док Джей как в поцелуе прижался к ярко-красным губам салаги, пытаясь вдохнуть жизнь в его обмякшее тело. Салага изгибается, жадно хватая воздух. Док Джей придерживает салагу, выхватывает К-бар, перерезает салаге глотку. Воздух со свистом врывается в неровный разрез, вспенивая кровь Салаги розовыми пузырями. Салага сучит ногами, чихает, кашляет. Док Джей вываливает все из аптечки, шарит среди шин, перевязочных пакетов, лейкопластырей. Затем в полном смятении выворачивает карманы. Док отбрасывает в сторону то одну вещь, то другую, пока, наконец, не натыкается на шариковую ручку. Он тупо смотрит на ручку, отводит руку, чтобы и ее выбросить, останавливается, снова глядит на ручку, раскручивает, вставляет ту часть, что побольше, в дыру в горле у салаги. Салага втягивает воздух, неровно дышит через узкую пластмассовую трубку. Док Джей осторожно опускает салагу на палубу.
Бах.
Правое ухо у Дока Джея пробито. Док осторожно трогает свою голову с правой стороны, касается мокрого рваного мяса.
Бах.
Пуля отрывает у Дока Джея нос.
Бах.
Пуля пробивает Доку Джею обе щеки. Он заходится кашлем, выплевывает выбитые зубы и куски десен.
Злобно оскалившись, Скотомудила палит из пулемета по зарослям.
— Уводи людей, — говорит Ковбой.
Он швыряет на землю «стетсон» и дробовик Мистера Недолета. Срывает кольцо еще с одной дымовой гранаты и бросает ее. Вырывает пистолет Мистера Недолета из наплечной кобуры. И, прежде чем я успеваю сказать Ковбою, что пистолет в джунглях бесполезен, он толкает меня в плечо, как в детской игре, и срывается с места, виляя на бегу, насколько позволяет узкая тропа.
Мы ждем, что будет.
Я понимаю, что должен уводить отделение, но я сам застыл как под гипнозом.
Вдруг из ниоткуда и отовсюду сразу возникает странный звук — как будто смеется кто-то. Мы начинаем крутить головами: неужели кто-то из нас так обалденно крут, что может веселиться, живя в этом говеном мире.