Разве кот дохлую мышь куда-нибудь подложит из гадства. Но котику можно и котомку наладить, пусть побродит по свету, порассуждает на досуге о смысле жизни. Ребенка вот так запросто за дверь не выставишь.
Воспитывать надо, скажет кто-нибудь. А его кто воспитает? Его самого, Евгения Петровича?..
— О чем задумался?
Голос Анатолия Николаевича вывел Евгения Петровича из оцепенения.
— Смотрю, молодежь на работу принимаешь. Скоро от нас, стариков, совсем откажешься, — произнес он обиженно и исподлобья посмотрел на начальника.
— Откажешься от вас! — фыркнул Анатолий Николаевич. — Вы знаете такое, что молодежи и не снилось.
— И что мы такое знаем?
Евгений Петрович удивленно приподнял брови.
— Жизнь, мой старинный друг, — улыбнулся Анатолий Николаевич. — Жизнь. «Три фрукта варятся в компоте, где плещет жизни кутерьма: судьба души, фортуна плоти и приключения ума»… А приключений ума нам хватало, насколько мне помнится… Что мы здесь, на пороге, стоим. Пойдем ко мне в кабинет, повспоминаем…
«Навспоминались» до обеда.
Анатолий Николаевич поехал домой, а Евгений Петрович, согласно договору о командировке, отправился на обед в столовую.
Как там у Гоголя? «Почему ж не жить как-нибудь?» Борщ с чесночными пампушками, котлетка по-киевски с зеленым консервированным горошком и яйцом под майонезом. А еще компот из классических сухофруктов!
Евгений Петрович довольно погладил себя по животу. Котлетками по-киевски студенческая столовка их не баловала, но вот яйцо под майонезом в качестве салата повара выкладывали часто. А борщ? Он и в Африке борщ, если вкусно приготовлен…
Поднялся к себе и даже попытался посидеть за рабочим ноутбуком. Но полный желудок давил на глаза, и только поэтому Евгений Петрович отправился в комнату для командированных, так сказать, вздремнуть после обеда. А кто сказал, что нельзя? Если его «рубит», и работать он не в состоянии от слова «совсем». Вздремнет и «задержится» на работе. Идти все равно некуда. А рабочий день у него все равно не нормирован, больше оклада не заплатят. Хотя… Можно и на внеплановую премию наработать…
Кряхтя и непрерывно вздыхая, Евгений Петрович кое-как взобрался на второй ярус кровати. Рюкзак перебросил на тумбу, которую «признал» своей. Вещи потом разложит. А можно и не раскладывать.
Нет, старость — не радость. Раньше раз! и орлом взлетел наверх, а тут весь обед «ушел» на подтягивания и закидывания ног наверх.
Надо поговорить, решил Евгений Петрович, может, кто из молодых пустит его вниз, так сказать, на первый ярус…
Он долго возился, пытаясь устроиться на кровати, а ведь перед этим был готов уснуть прямо на клавиатуре. И кровать ведь не скрипучая, и матрац в меру мягкий, и анатомическая подушка совсем даже не душная, и легкое одеяло совершенно не кусачее. Но устроиться никак не получалось, а сон так и вовсе улетучился. Не своя постель и есть не своя. Это в молодости, где упал там и уснул. А сейчас годы рядом пристраиваются на кровати и мешают отдыхать. Тесно с ними в одной постели…
— Ну и?
Голос молодой звонкий ворвался в сознания спящего Евгения Петровича, но до безумия знакомый.
— Проспите все Царствие Небесное! Первый курс на картошку отправляется… Девочки одна к одной, все симпатичненькие! Пойдемте, хотя бы посмотрим на девчонок!
«Какие девочки на физфаке? — возмутилось сознание Евгения Петровича. — Примут штуки четыре на курс, одна другой страшнее. Красота умной не бывает, красоте не до этого».
— Геша, подъемчик, подъемчик!
«Вот же Конь неугомонний», — фыркнул Евгений Петрович, когда с него самым наглым образом стянули одеяло.
Но со второго яруса сполз и даже без особого энтузиазма штаны с рубахой натянул.
Вчетвером — три Коня и Евгений Петрович — вывали на балкон. Этакие здоровые оболтусы.
Девчонки, и, правда, оказалось многовато для физфака, скучковались отдельно. И это понятно! Не перезнакомились еще с парнями. Но ничего, на картошке и познакомятся, и подружатся.
Конь не поленился посчитал студенточек — двадцать штук. Немало — десять процентов от общего числа первокурсников. Вот только симпатичные или нет с четвертого этажа не рассмотреть: все в бесформенных штанах и фуфайках, на головах или платки, или вязаные шапки. Ростиком и фигурой все примерно одинаковые, как под стандарт подобранные, — ни малявок, ни дылд, ни тощих, ни толстых…