В маленькой комнате одуряюще пахло рыбным салатом и жареной картошкой. Рот мгновенно наполнился слюной.
— Откуда рыба? — судорожно сглотнув, поинтересовался Евгений Петрович.
Он не стал выяснять откуда лук, рис, майонез неожиданно взялись для салата.
— Я заработала, — невозмутимо отозвалась Шустрик. — Пела, танцевала, угадывала цвета шариков. Дон Педро… и все такое прочее категорически запретил угощать меня конфетами, сказал, что я беру только консервами.
— А как это Дон Педро смог что-то сказать? — прищурился Евгений Петрович, беря ложку в руки и занимая удобное место за столом.
— Не придирайся, — миролюбиво попросил домовой. — Наш котик был красавчиком, замечу, рыженьким. Не мог же я его выпустить чистить картошку в его натуральном обличье… Он чистил, а мы с Шустриком развлекали девчулей.
— Понятно, — кивнул Евгений Петрович.
Хоть ему не было ничего понятно, а скорее, ничего непонятно. Откуда в общаге девчули? Или они все разом оказались на кухне? Но больше ничего не стал выяснять, побоялся, что его чады и домочадцы быстренько все уплетут, пока он будет задавать глупые вопросы. Здесь уж надо успевать — им биг фэмэли клювом нихт клац-клац. Да и что выяснять? Картошка и салат на столе… И никто не требует вернуть хавчик «хозяину»… Значит, не украдено…
Хоть и не хотелось после сытного ужина идти в душ, но надо. Ни тогда, ни сейчас Евгений Петрович не позволил бы себе лечь в постель «немытым».
Вытащив из шкафа смену белья и одежды, прихватив большое пушистое полотенце… Вот откуда появилось полотенце он так и не понял, лично у него в то далекое время такого не было. А вещи в шкаф перетащили Кони и аккуратно разложили по полкам, пока он девушке про лабу заяснял. Короче, отправился Евгений Петрович в душ.
Он прошел по длинному коридору, потом спустился по лестнице в подвал. Душ в подвале Евгению Петровичу никогда не нравился — сыро, душно, воняло мышами, но другого места, где можно было бы вымыться с комфортом под струями проточной воды, не было. Домой ездить далековато… Приходилось пользоваться тем, что предлагали… Спасибо, что не грязно, хотя и несколько брезгливо…
Удивительно, но дверь в мужской душ на двадцать кабинок была заперта. Даже когда все кабинки были заняты, все равно дверь никто не закрывал на засов, солидный такой, железный. Кому понадобилось запираться в душе? Что за новая мода?
— Откройте! — закричал Евгений Петрович и постучал в дверь.
Тишина… И никакого шевеления. А вдруг кому-то стало плохо в запертом помещении? Дверь пусть и не дубовая, но вышибить не получится просто так, да и засов сорвать не получится. С его-то субтильным сложением, которое больше на вычитание похоже.
— Откройте! Немедленно откройте! — грозно как мог потребовал Евгений Петрович и забарабанил кулаком по двери.
Но никто по-прежнему не стремился пускать его в душ.
— Открывайте! Кому говорю? — надрывая связки, рявкнул Евгений Петрович и принялся пинать ногой ни в чем неповинную дверь.
Он чуть не упал, когда дверь в конце концов распахнулась.
На пороге стояла совершенно обнаженная девушка с мыльной пеной на длинных волосах.
— Пожар? Убийство? —поинтересовалась она встревоженно, нисколько не стесняясь своей наготы, и даже выглянула за дверь. — Что случилось?
Евгений Петрович покраснел и зажмурился.
— Я всего лишь хотел принять душ, — пролепетал он еле связно. — Это же мужской душ? Я не ошибся?
— Ни разу не ошиблись, — миролюбиво отозвалась девушка и ушла внутрь, откуда доносился шум воды. — В женском душе компания пьет пиво! — крикнула она. — А я тоже пришла помыться. Вот и воспользовалась мужским, пустым… Вы проходите, не стесняйтесь, я на вас смотреть не стану. Я здесь не для этого. Да и тесно нам не будет. К тому же я уже заканчиваю…
Покраснев еще сильнее, дач так, что щеки полыхнули как при диатезе, Евгений Петрович суетливо разоблачился, стараясь не думать об обнаженном теле недалеко от него, и шмыгнул в ближайшую кабинку. Долго не мог справиться с обуревавшими его противоречивыми чувствами — ему хотелось охладиться, или наоборот разгорячиться. Долго не мог настроить воду. Даже не услышал, как девушка ушла, настолько шумело у него в голове от разных мыслей, никак не связанных с учебой.
Наскоро помылся, в основном стараясь смыть табачный запах, — все опасался, как бы очередная девчуля не завалилась в мужской душ, только потому что кто-то использует женский в своих корыстных целях…
— Ты какой-то странный, — недовольно проворчал домовой, когда Евгений Петрович, вернувшись из душа, сразу же юркнул в постель и накрылся одеялом с головой.