— Будешь с вами странным, — не менее ворчливо отозвался он, не высовывая носа. — Дон Педро… ты на хозяйстве. Перестирай всю мою грязную одежду, просуши, прогладь. Постирочная напротив…
— У меня лапки! — попытался возмутиться кот. — Ужин приготовь, белье постирай. Я вам не домработница!
Он возлежал на спине на кровати и зачем-то рассматривал свои когти.
— Да ладно тебе. Узбагойся! — хмыкнул Филимон, сидевший в ногах (или лапах кота).
Шустрик примостилась на подушке.
— Понахвались… — Евгений Петрович высунулся из-под одеяла и выразительно оглядел троицу. — Чему бы хорошему научились.
Взгляд получился не только тяжелым, но и суровым, даже домовой втянул плечи. Дон Педро обреченно вздохнул, сполз с кровати, чем порадовал собачку, подхватил белье и направился, куда отправили.
Буквально спустя минуту, а может, и того меньше, кот влетел в комнату, его и без того круглые глаза казались блюдцами на его морде.
— Представляете! — истошно заверещал Дон Педро, размахивая лапами. — Нет, вы не представляете… В вашей постирочной только тазики, порошок и мыло… Какой ужас!.. Ни стиральных машин тебе, ни капсул…
— Ручками стирай, ручками, — усмехнувшись, посоветовал Евгений Петрович. — Ну или лапками… На крайний случай. Как тебе удобно… Так они и жили: спали врозь, а дети были…
Пусть и не нравилась эта присказка ему, но сейчас она оказалась исключительно к месту. А то, ишь, разбаловались — капсулы им подавай, стиральную машину, еще и автоматическую… Поди… Ничего, пусть пообтешутся, чтобы ценили уют и комфорт, когда домой вернутся…
Глава 8
Спал Евгений Петрович как убитый. То ли устал, намаялся за день, все-таки не каждый день попадаешь в прошлое. То ли вновь пережитое старое на него так подействовало. Как бы то ни было, но Евгений Петрович ничего ни видел и не слышал, что творилось вокруг. Как помнится, и раньше шум и гвалт, производимый Конями в комнате, не мешал ему высыпаться. Это в старости он стал чувствительным. Не по чину…
Похоже, что и троица не сильно шумела. Или сильно не шумела, только Евгений Петрович ничего не видел и не слышал. Он оторвал голову от подушки — его чады спали вповалку на соседней кровати. Без задних лап. Тоже намаялись…
Евгений Петрович повернулся на другой бок…
Проснулся он оттого, что в комнате дико орали. Орали Кони в три горла как иерихонские трубы. Что они хотели, разобрать из-за ора было невозможно. Из-под кровати выглядывали три пары испуганных глаз, владельцам которых тоже было непонятно, что хотят недовольные соседи от их хозяина.
В конце концов стало понятно, что Кони в ужасе оттого, что Кеша, их правильный до ужаса Кеша, не пошел на занятия. Такого никогда случалось за два студенческих года. Ни одной самой скучной лекции, ни одного никчемного семинара не пропустил. Даже пары по физкультуре посещал исправно. Хотя… Что ему там делать при его-то сложении, больше похожем на вычитание — тоненькая шейка, на которой каким-то образом не болталась, а сидела ровно на удивление умная голова.
— Ты не заболел?
— Нет.
— Подумай, может у тебя сотрясение?
— Нет.
— Тогда почему ты не пошел в универ?
— Не захотел и не пошел.
— А у кого мы будем переписывать лекцию?
Евгений Петрович пожал плечами. Какого черта? Какие к черту занятия? Зачем они ему? Он уже и диплом получил. Я даже пенсию заработал.
Не собирался Евгений Петрович ни на какие лекции. Он свое отучил. Или отучился? А эти пусть поучатся по крайней мере в его прошлом. А то привыкли выезжать на чужом горбу, на его горбу. И так всю жизнь...
Евгений Петрович опять отвернулся к стене? И уснул как ни в чем не бывало. Ничего не понимающие Кони притихли, а потом на цыпочках вышли за дверь.
— С тобой все в порядке? — тоже поинтересовался домовой на всякий случай. Шепотом.
Он так и не вылез из-под кровати, все еще опасался диких соседей, по-другому и не назвать, своего хозяина. Вдруг те решат еще раз ввалиться в комнату без стука. Они определили хозяина в эту комнату, могут и снова вернуть на верхнюю полку в большой комнате. А домовому этого совершенно не хотелось. Да и всем остальным, наверное.
— Да все у меня нормально. Вы что, не помните, что я старый больной человек? — поморщился Евгений Петрович.
И что все к нему пристают? В порядке он, более чем.
— Скажешь тоже, — хмыкнул Дон Педро.
— Всем бы быть такими больными, — тявкнула неугомонная Шустрик.
— Нет, тебе обязательно надо сделать томограмму, как вернемся, — заверил хозяина домовой. — Не нравишься ты мне.