«Сделаем. Если настаиваете», — молча согласился Евгений Петрович.
Хотя он был совершенно уверен, что никакого сотрясения у него нет. Ничего у него не болит. И с головой все в порядке. Но на занятия он ходить все равно не намерен. Диплома его никто не лишал. Как и пенсии, вполне себе достойной, тоже.
— Ну ладно, на занятия ты не будешь ходить, — после продолжительного молчания согласился домовой. Обдумывал видимо сложившуюся ситуацию. — А что собираешься делать? Лежа на постели нынешнюю проблему не решить.
— Не знаю, пока.
Евгений Петрович пожал плечами под одеялом.
Он на самом деле не знал, не понимал, что ему тут делать в своем прошлом. Где копаться? Что исправлять?
— Гулять буду, думать буду. Авось чего и надумаю, — вздохнул Евгений Петрович.
Знать бы еще, в каком направлении думать. Таких задач жизнь перед ним раньше не ставила. И это тебе не производную функции вычислить. Правда, эта ситуация больше похожа на нахождение первообразной. Вот только просто так жизнь не проинтегрировать...
— А мы? — поинтересовались одновременно три голоса.
— А вы со мной. Может вместе до чего-нить и додумаемся. Честно говоря, я домой хочу. Очень хочу в свою квартирку. Пусть и тесненькую, но свою. А общага есть есть общага.
Евгений Петрович неожиданно задумался. На выходные, как правило, он уезжал домой.
Домой!.. На глаза неожиданно навернулись слезы. В груди защемило — дома бабушка, дедушка, альбом упавший за неподъемный буфет. Вдруг нестерпимо захотелось увидеть своих стариков живыми, а не на мраморе на кладбище. Обнять, прижать к своей тощей груди, сказать, как он сильно любит. Не любил, а именно любит...
Евгений Петрович скинул одеяло, подскочил с постели и заметался по комнате.
— Что с тобой? — Домовой ошалело уставился на хозяина.
— Домой поеду... — Евгений Петрович натянул футболку и штаны, решительно взялся на ручку двери.
Троица преградила ему путь.
— Домой нельзя, — резко остановил порыв хозяина домовой. — Нет дома... Понимаешь, нет его больше.
Он мгновенно из крохотного мужичка превратился в громилу, вставшего на на пути Евгения Петровича. Шустрик вцепилась зубами в штанину и сомкнула челюсть. В рваных штанах хозяин из комнаты не выйдет. Кот выпустил когти, приготовившись биться до конца, если хозяин будет упорствовать, рвать одежду на лоскуты.
Евгений Петрович и сам где-то внутри чувствовал, понимал, что домой нельзя. Не спроста его закинуло в общагу. Надо менять что-то здесь, а не дома. Если бы дома надо было, он очнулся бы в доме.
Истерично всхлипнув, Евгений Петрович сполз по стене на пол, оторвал Шустрика от штанов и прижал йорочку к груди.
— Как тебя звали, милая, пока ты не потерялась? — ласково сквозь слезы спросил Евгений Петрович.
— Пуля, — радостно, что не пришлось рвать штаны, тяфкнула Шустрик и отчаянно завиляла хвостиком. — А по паспорту так я вообще Валькирия.
— Почему тебя бросили? — еще раз, но уже менее истерично, всхлипнул Евгений Петрович.
— По стандартам не прошла. Брали, думали, я буду призы хватать на выставках... А у меня излом на хвостике. Не заметный, но прощупывается. Брак, так сказать, породы. Не породистая я, — развела лапками Шустрик-Пуля-Валькирия.
— Какое у тебя красивое имя — Валькирия, — мечтательно мявкнул Дон Педро. — А чего молчала? — тут же спросил он сурово. — Мы тебя мальчишеским именем называли. А ты у нас оказывается Валькирия.
— Нет, — буркнул домовой, — она скорее Пуля с ее способностями мгновенно оказываться то там, то тут. Пулеметная пёсель, одним словом.
— Ладно, не спорьте. Кому как нравится так и зовите Шустрика, — примирительно произнес Евгений Петрович.
Хоть и нехотя, он согласился, что домой ему нельзя. Правы домочадцы — если бы, то оказался бы дома...
Евгений Петрович поднялся на ноги и снова взялся за ручку двери.
— Куда теперь? — испуганно спросил Дон Педро.
— Погулять-то мне можно? — искренне возмутился Евгений Петрович. — Не сидеть же мне в четырех стенах? Вы же были не против, чтобы я ходил в универ на занятия, а теперь не хотите меня выпускать из комнаты.
— Хозяин прав, — согласился домовой.
«Но проследить за ним не помешает», — с ухмылкой подумал про себя.
— На прогулку приглашу девушку, — выдал Евгений Петрович. — Вот и приглашу, — добавил решительно.
Никогда не приглашал, и даже, как это делается, не представлял. Но ничего, надо что-то делать в первый раз. Евгений Петрович напрягся, стараясь вспомнить имя вчерашней новой знакомой. Татьяна, Тата. Его «любовь» первую и последнюю звали как-то иначе. Но вот как? Может, все же Татьяной? Никакого другого имени память не подсовывала.