«Давно уже две жизни я живу, одной — внутри себя, другой — наружно; какую я реальной назову?
Не знаю… мне порой в обеих чуждо…»
В памяти всплыли строки Гарика Губермана, но они ни на йоту не приблизили к решению задачи в виде имени той, что назвала его « чистеньким» для нее... Пусть будет Татьяна. И приглашать на прогулку надо вечером — так романтичнее.
А сейчас...
— Завтракать, — Евгений Петрович звонко хлопнул в ладоши.
— Давно пора! — радостно согласился домовой. — А то жрать хочется, сил никаких нет бороться с урчанием в животе. Кто у нас сегодня дежурный? — Он выразительно обвел взглядом Шустрика и Дона Педро.
— Никаких дежурных, — покачал головой Евгений Петрович. — Мы идем в студенческую столовку. Надо же вам в полной мере вкусить студенческую жизньмоей молодости. Так сказать, окунуться с головой в реалии восьмидесятых.
— Ура! — радостно взвилась троица, что не придется торчать на кухне...
Из комнаты вышли здоровенный шкафообразный мужик, тощенький высокий парень, маленькая красивая девушка и Рыжий. Рыжий... По-другому симпатичного рыженького паренька с кошачьим взглядом зеленых глаз и плавной скользящей походкой и назвать нельзя было. Рыжий и все тут...
Не зря Петр I издал указ. Понеже Бог шельму метит...
— Рекомендую, — предложил Евгений Петрович и сглотнул слюну. — Пшенная кашка на молоке с котлеткой и компот.
— Фу! — сморщилась троица.
— А где черный кофе? — Рыжий недоуменно уставился в меню, точнее на клочок бумажки на стене перед раздачей.
— Ничего вы не понимаете, жители двадцать первого столетия, — хмыкнул Евгений Петрович, беря себе двойную порцию каши и три котлеты, немеренно хлеба и два граненых стакана компота.
Рыжий ограничился котлеткой, бутербродом с сыром и жиденьким чаем. Филимон последовал примеру хозяина: тот тут жил — плохого не предложит. Вот только взял одну порцию каши и одну котлетку. От компота воздержался. Не понимал он ничего в подобных напитках. Чай его тоже не впечатлил. Прав Рыжий — как можно жить без кофе с утра?..
— Как можно столько съедать без потери фигуры? — спросил Филимон, с недоумением наблюдая, как хозяин уплел все, что взял, и «шлифанул» кашу с котлетами двумя стаканами непонятной светло-коричневой жидкости и одиноким ломтиком яблока на дне стакана. Сам он с трудом осилил лишь одну порцию. Слов нет, и каша, и котлета оказались на удивление очень вкусными. Но столько съесть нормальному человеку пусть и на завтрак просто не реально. Разве только студенту.
— А мне кашка вполне покатила, — прервала Валькирия размышления домового о студенческом быте.
Она весьма сексуально облизнулась. Так могут делать только йорочки. За что их хочется прижать к груди и зацеловать.
— Что можно ждать в этой забегаловке на обед? — недовольно поморщился Рыжий. — Здесь есть ресторан? Кафе? Или более приличное заведение, чем это?
— Не нравится? — фыркнул Евгений Петрович. — Будешь сам обед готовить на свой вкус.
Рыжий уставился на хозяина — вот влип так влип. И кто его за шершавый язык тянул?
Глава 9
Казалось, долгожданный вечер никогда не наступит.
Евгений Петрович не стал дожидаться обещанного Рыжим ужина, решил — пора, и направился к Татьяне в комнату. Правда, перед этим он раз сто осмотрел себя в зеркале, сдул несуществующие пылинки с рубашки и пиджака, разгладил невидимые заломы на брюках. Последний раз прошелся рукой с бриолином по волосам, чтобы ни одна волосинка не выбилась из прически.
— Одного его отпускать никак нельзя, — недовольно проворчал домовой.
У него тоже было запланировано свидание с общажными потусторонними жителями, а если быть точнее, стрелка. Местные домовые сами вышли на него, когда он «тусил» с Рыжим на кухне и контролировал кота на всякий случай, мало ли чего. Сам последнее время стал опасаться хитрых зеленых глаз. Уведут Дона Педро, потом перед хозяином не оправдаешься — такой кот в любом хозяйстве пригодится.
— Пуля, — развел руками домовой, — только ты сможешь проследить за хозяином на расстоянии, чтобы никто ничего не заметил. А может, тебя посадить на поводок? Девушкам маленькие собачки нравятся. И слышать будешь все и видеть... Как думаешь?
— Я лучше девушкой за ними пойду, — обиделась Шустрик. Не бегала она на поводке и бегать не собиралась. Она свободная собака, собака сама по себе — а тут ограничение длиной поводка. Не пойдет. — Ревнивой девушкой, если понадобится.