Глава 4
Итак, Евгений Петрович решился. Две недели командировки многовато, но с психологиней не поспоришь. Либо так, либо никак.
Решался он долго, все не мог придумать, как объявить чадам и домочадцам, что уезжает. Но после очередного тыгыдыка, когда на ноги был поднят не только их подъезд, но и весь дом, когда приехал ОМОН, чтобы усмирить разбушевавшихся жильцов, которые устроили беготню по лестницам с криками басом и оглушительным лаем. Ни кот, ни пёсель, может быть, и не бегали бы наперегонки, если бы хозяин их не выставил за дверь, типа для успокоения. К ним тут же присоединился домовой. Как же без него? Он никак не мог упустить такую возможность устроить настоящий суперхаос?! И поорать в полный голос? Дома хозяин требовал разговаривать только шепотом. Когда представится еще такая возможность?
А голос у домового оказался супербасовитым…
Короче, заполнил Евгений Петрович продуктами холодильник и свалил на следующее утро, прихватив лишь смену белья и чистую рубашку. Очень надеялся на благоразумие домового — не позволит сожрать все в первый же день. Лопнуть же можно от обжорства! А с другой стороны, пусть жрут, а потом сидят голодными. Это их право. Продукты куплены для них.
— Я ухожу на две недели! — на всякий случай предупредил Евгений Петрович спящую без задних лап-ног троицу. Не получив ответа, демонстративно захлопнул дверь. — Вот и всё, я ушел, а меня даже никто не вышел проводить, — проворчал обиженно.
Могли бы и удачи пожелать для порядка — какая-никакая, а семья все же…
Евгений Петрович позавтракал в столовой пшенной кашей на молоке, совсем как в юности, присовокупив к порции каши котлетку. А вот раньше брал две. Шлифанул горячим сладким чаем. А в молодости к чаю обязательно добавлял бутерброд с сыром. Сейчас столько не съесть. Пусть и советовали ограничить потребление сладкого, но от сахара отказаться Евгений Петрович не мог, как от конфет, тортиков, шоколада и прочего. Его серые клеточки требовали. Иначе думать в правильном направлении не получалось, а его работа требовала именно этого — думать исключительно в правильном направлении.
— Жить можно!
Довольно похлопал себя по животу. Подхватил рюкзачок с вещами и направился на свой этаж.
Грустно, конечно, что покинуть офис не получится. Но, что он в больнице не лежал? Две недели можно и перетерпеть, а подышать свежим воздухом можно и у открытого окна.
В «командировочной» комнате свободная кровать оказалась лишь на втором ярусе. Конечно, Евгений Петрович не молод, но суставы гибкие, на «второй» этаж как-нибудь заберется.
На столе рядом с чайником лежал томик «Гарики на каждый день» Игоря Губермана.
«Совсем, как в общаге», — ностальгически вздохнул Евгений Петрович.
Он закинул рюкзак на кровать, застолбил место, чтобы никто не занял, открыл книгу и прочитал вслух: «В жизни надо делать перерывы, чтобы выключаться и отсутствовать, чтобы много раз, покуда живы, счастье это заново почувствовать».
— Прямо про меня… — выдал с полуулыбкой на лице.
— Что там про тебя?
Евгений Петрович обернулся на голос. В дверях стоял незнакомый ему молодой человек.
«Новенький. Коллега, так сказать», — хмыкнул про себя Евгений Петрович.
А вслух произнес: — Да все «Гарики» про жизнь. Хоть про меня, хоть про тебя. Какую открыть страницу?
Парень назвал.
Евгений Петрович процитировал с выражением: — «В житейскую залипнув паутину, не думая о долге перед вечностью, ищу я золотую середину: меж ленью, пофигизмом и беспечностью»… Скажешь не про тебя?
Молодой человек фыркнул и ушел.
Евгений Петрович улыбнулся по-доброму с высоты прожитых лет. Молодежь, больше и сказать нечего. Впрочем, стариком он себя никогда не считал. Ну да, внешне изменился, но внутри все такой же дурачок, как в студенчестве. Вот было времечко! Десять школьных лет ни в какое сравнение не идут с пятью студенческими. Хотя и школьные годы оставили кучу воспоминаний — и приятных, и не очень…
Нет, наверное, все же изменился, если решил оставить своих домочадцев на две недели без присмотра. Пусть хоть весь дом разнесут в его отсутствие. Видите ли, устал от их соседства, «то чешутся крылья, то ноют копыта», а то и вовсе мигрень разыгралась. Захотелось тишины и покоя…
Ему всегда хотелось тишины и покоя, чтобы никто не мешал отдыхать и не отвлекал от дел. Наверное, только поэтому не женился. Детишки вдруг пойдут, кричать будут по делу и без оного. Своими липкими ручонками заляпают мебель, наведут полное безобразие в доме: крошки по полу, огрызки. Брр. Евгений Петрович даже передернул плечами. Неожиданно он вспомнил, как знакомый рассказывал, что его отпрыск засунул бутерброд с колбасой в стопку белья. Нашли исключительно по вони. Найти-то нашли, но пришлось выкинуть не только сгнивший бутерброд, но и дефицитное постельное белье. А ему это зачем?