- Оля, послушай меня, - сказала Вера Николаевна, заглядывая в глаза дочери. - Любовь – далеко не самое главное в замужестве. Любовь может быстро вспыхнуть и так же быстро погаснуть. И что тогда будет связывать тебя с мужем? Намного важнее взаимопонимание, уважение и дружеское расположение. А всё это в ваших с Петром Васильевичем отношениях есть, я же вижу.
Граф Левашов с немалым удивлением посмотрел на супругу, услышав её слова, но возражать ей при дочери не стал. Ему припомнилось, как Вера Николаевна в дни юности боролась с родителями за своё право выйти замуж по любви. Прошло каких-то двадцать лет, и его драгоценная супруга, похоже, забыла об этом. Но Илья Васильевич, как видно, отличался куда лучшей памятью. Не будь его супруга тогда такой твёрдой в своём убеждении, родители выдали бы её замуж за князя Мещерского, и не было бы у четы Левашовых двадцати лет, полных любви и согласия. Граф, несмотря на внешнюю строгость и даже некоторую суровость, очень любил дочь.
- Оля, я не стану тебя неволить. Я скажу Петру Васильевичу, что мы подождём с помолвкой до весны. Но я бы желал видеть графа Аносова твоим мужем. Поверь, выйдя за него замуж, ты никогда не пожалеешь об этом, - сказал Илья Васильевич.
- Благодарю Вас, папенька! – радостно воскликнула Оля, с благодарностью глядя на отца.
Девушка заметила, как недовольно поджала губы Вера Николаевна, услышав об отсрочке помолвки. Но супругу графиня ничего не сказала. Она никогда прилюдно не противоречила ему и не оспаривала его решений. Своё мнение по тому или иному вопросу она предпочитала озвучивать супругу наедине, в спальне. Так у неё было больше шансов заручиться его поддержкой, ведь, несмотря на годы, прожитые вместе, Илья по-прежнему страстно любил её.
***
Вечером следующего дня приехал граф Аносов с букетом лилий. Он был уверен, что родители убедили девушку принять его предложение, раз Левашов сам предложил ему жениться на своей дочери.
Оля приняла букет и вежливо поблагодарила полковника, потупив взор. Она заметно нервничала и уже не чувствовала себя свободно в его присутствии. Граф Левашов попросил друга на два слова. Через десять минут граф Аносов вернулся и попросил Веру Николаевну дать ему возможность поговорить с её дочерью с глазу на глаз. Графиня понимающе кивнула и вышла из гостиной.
- Ольга Ильинична, я, наверное, должен был сначала поговорить с Вами, прежде чем просить Вашей руки у Ильи Васильевича. Но мне казалось, что я симпатичен Вам, что мы прекрасно ладим, - начал разговор Аносов, опускаясь на диван рядом с Олей.
- Всё так, Пётр Васильевич, - ответила девушка.
- Скажите, Оленька, Вы любите кого-то другого? – пытливо глядя в глаза Оле, спросил Аносов.
- Нет, - ответила девушка, опуская ресницы.
Граф Аносов взял руку Оленьки и коснулся губами тыльной стороны ладони. Оля изумлённо взглянула на него, тотчас опустив глаза. Она пребывала в смятении. Это был первый знак внимания жениха к ней, как к взрослой девушке. Пётр не выпустил её руки из своей, а перевернул и нежно провёл большим пальцем по ладони девушки. Оля снова на миг вскинула на него глаза, тут же опустив ресницы. Её лицо вспыхнуло от смущения. От этого касания у неё перехватило дыхание, а сердце забилось часто-часто. Оля никогда прежде не испытывала ничего подобного.
- Оленька, Вам неприятно моё прикосновение? - тихо спросил Аносов, не сводя мягкого взгляда серых глаз с девушки.
- Вовсе нет, мне приятно, - едва слышно произнесла Оля, не смея поднять глаз на мужчину, сидящего рядом с ней.
Он и прежде сидел рядом с ней и их руки часто соприкасались, но тогда Оля не помышляла о нём, как о мужчине. Сейчас всё было иначе. Он был так близко, что Оля чувствовала едва уловимый запах бренди и дорогих сигар. Так пахло и от её отца. Этот запах нравился девушке.
- Оленька, Вы нравитесь мне. Вы сейчас такая трогательная и милая, что мне очень хочется поцеловать Вас. Будь мы помолвлены, я так и сделал бы, - широко улыбнулся Пётр, обнажив ряд безупречно ровных зубов.
Когда Аносов улыбался, он выглядел лет на десять моложе. Его серые глаза становились озорными и лучистыми. Оля коротко взглянула на него из-под ресниц и подумала о том, что она, наверное, и сама хотела бы, чтобы Аносов сейчас поцеловал её.