Леди Санса, верная своему долгу, приходила ежедневно, чтобы сообщить своему жениху о новостях, посоветоваться с ним по насущным вопросам и проверить состояние больного. Она терпеливо сидела рядом с его постелью, подавала ему воды, поправляла подушки, иногда даже по его просьбе записывала кое-что, поскольку раненные пальцы не позволяли ему держать перо. Лорд Бейлиш диктовал ей письма для лорда Аррена.
-Лорд Аррен еще слишком юн, моя дорогая, - говорил он слабым голосом, - Мне приходится вести все его дела. А дел в Долине Аррен немало. Вы, как супруга лорда-протектора, должны будете взять на себя часть из них, после нашей свадьбы. Фактически вы будете хозяйкой Долины, дорогая леди. Это большая ответственность. Но у меня нет сомнений, что вы прекрасно справитесь. В конце концов Винтерфеллом вы управляете весьма умело.
Леди Санса серьезно кивала. Её будущий супруг понемногу посвящал её в текущие дела Долины Аррен и объяснял, чем именно ей придётся заниматься. Они проводили по нескольку часов в подобных беседах.
Иногда лорд Бейлиш брал её за руку и рассеяно целовал ей пальцы. Она не отнимала руки, терпела со стоическим видом. Это был её долг не так ли? Ведь леди Винтерфелла прекрасно понимала значение союза между Севером и Долиной…
Он продолжал проводить все дни в своей комнате, а к вечеру, когда леди Санса обычно посещала его, перебирался в постель. Раздевался до исподнего и укладывался иногда прямо поверх одеял, своим видом неизменно вызывая у неё смущение. Легкий румянец появлялся на её щеках, а лорд Бейлиш со вздохом перебирался под покрывала.
Иногда он делал вид, что спит: раскидывался на постели, закрывал глаза и глубоко дышал. Туника его при этом частенько задиралась, а штаны немного приспускались на бёдрах, демонстрируя густую растительность в паху. Всё оттого, что сон лорда-протектора был беспокоен, он ворочался и вздыхал во сне. Его невесте приходилось будить его, слегка тряся за плечо.
-Вам опять снился дурной сон, милорд, - говорила она, стараясь не глядеть на его голый живот.
Лорд Бейлиш, всегда смущался, если его леди приходилось застигнуть его в таком виде. Поправлял на себе одежду и прикрывался.
По всему, ему уже следовало бы выздороветь, но болезнь его всё затягивалась. Он часто спрашивал себя, понимает ли его невеста, что это всё игра, или она впрямь так наивна и принимает всё за чистую монету. Мысль о том, что она знает и, может быть, сознательно включается в его игру, действовала на него, как любовное зелье.
Хотя тесное общение с Сансой в тишине и уединенности его комнаты и так давало ему массу поводов для любовного томления. Гораздо больше, чем он мог вынести без ущерба для себя. Но он в своей одержимости не мог остановиться и продолжал заходить всё дальше. Помятуя о словах Джона, что леди Санса сама вызвалась ухаживать за своим больным женихом, потому что “она тебя хочет, Петир”, он желал проверить это утверждение и испытать её привязанность к нему.
Как-то раз, когда она наклонилась, чтобы по его просьбе поправить ему подушки, ей пришлось поближе познакомиться с мужскими достоинствами будущего супруга. Пока она тянулась к его изголовью, слегка — и совершенно невзначай — навалившись на него, петиров член, который и до этого уже не раз напоминал о себе, взвился в предвкушении и весьма недвусмысленно упёрся ей в рёбра. Леди Санса вздрогнула едва заметно. Но она была истинная леди. Долг был для неё превыше всего — ведь она была наполовину Талли — поэтому она продолжала поправлять подушки жениху, пока эта задача не была выполнена до конца и со всей должной безукоризненностью.
Прядь её волос упала ему на лицо. Он поднял левую здоровую руку и положил ей на спину, совсем невесомо, даже не прижимая её, а просто придерживая там. В то время как его естество продолжало пытаться вырваться на свободу, подогреваемое ощущением женского тела, лежащего сверху.
-Так? - строго спрашивала леди Старк, подкладывая подушку ему под спину, - Так вам удобней, милорд?
-Немного пониже под плечи, если вас не затруднит, милая леди. Я бы сам сделал, но… - он показывал ей свою раненую руку.
Лорд Петир всё же попытался помочь ей — закинул руку с перевязанными пальцами за голову и стал неуклюже толкать подушку пониже. Ему было отчаянно неудобно и, очевидно, очень больно, поэтому он морщился и немного постанывал. Подушка не желала двигаться вниз, и ему приходилось выгибать спину, приподнимая леди Сансу своим телом, в то время как его твёрдая и горячая плоть продолжала тыкаться ей в бок, как слепой щенок… Оба они были совершенно серьёзны и ни разу не улыбнулись, хотя румянец заливал их лица: лорда Бейлиша - от усилий и боли, несомненно, а леди Сансу - от неподдельного сочувствия страданиям больного.
Впрочем, он скоро пожалел о своих играх. Как только леди Санса ушла, быстро выяснилось, что его правая рука всё еще болела и плохо сжималась, повязки на ней делали её бесполезной, а без повязок, жёсткие шрамы на пальцах неприятно натирали нежную кожу на его члене. Левая же рука просто не могла должным образом справиться с задачей. Короля Джона не было в замке… Тогда он оценил всю трудность ситуации, в которой оказался, и даже пожалел о своем маленьком безотказном друге. Он искал выход и не мог его найти. Мысли о юном девичьем теле, трущемся о его плоть сводили с ума. Вслед им приходили мысли о влажном рте короля Севера. Всё вместе делало его положение отчаянным.
К сожалению или к счастью, его юная невеста решила однажды, что лежание в одном положении вредит здоровью. Она стала настаивать, чтобы лорд Петир садился в кровати или даже пытался вставать.
-Мне не нужен муж-инвалид, - говорила она, морща носик, - Вы слишком изнежены и капризны, милорд. Сделайте над собой усилие!
Он делал, невыносимо страдая при этом. Он кашлял, и задыхался, и хватался за раненое горло. Она помогала ему устроиться сидя, подтягивала его вверх, когда ему было трудно сделать это самому, подкладывала подушки под спину. Щекотала волосами, опьяняла запахом и даже несколько раз позволила ему заглянуть ей за вырез платья, когда склонялась над ним. Петир скашивал глаза. Её небольшие мягкие груди, казалось, тоже скучали в тесноте лифа, и не прочь были бы выскочить наружу.
Тогда его страдания начались по-настоящему. Без макового молока сонливости не было, а все чувства были обострены. Его игра обернулась против него. Он сходил с ума от желания и не имел возможности дать выход своей похоти. Леди Санса оставалась строга и неприступна. Джона не было, служанка, приставленная к нему в услужение, была немолода и непривлекательна…
По прошествии некоторого времени его невеста стала заставлять его вставать и пытаться прогуливаться по комнате.
-Так вы быстрее поправитесь, - утверждала она.
Напрасно лорд Петир возражал ей, что он слишком слаб для этого. Она, в свойственной ей манере, решительно взяла всё в свои руки. Она помогала ему подняться и водила от двери до камина и от камина до кровати и назад. Лорд Бейлиш жаловался на головокружение и нехватку дыхания, дрожал и пошатывался, так что леди Сансе приходилось поддерживать его за талию. Впрочем, дрожал и задыхался он по-настоящему. Её рука, обнимающая его, её тепло сквозь тонкую ткань туники — и пожалуйте, сердцебиение и тяжелое дыхание!
Как-то раз несчастный раненый так устал, что запнулся о лежащую на полу шкуру, не удержался на ногах и с размаху повалился на спину. Леди Санса попыталась его подхватить, но он, конечно, был слишком тяжёл для её слабых рук, и просто увлек её за собой. Они рухнули на шкуры возле кровати. К счастью, леди Санса не ушиблась, так как её падение было смягчено телом лорда Петира, сверху на котором она оказалась. Он заботливо придержал её за талию, чтобы она не поранилась невзначай о резной столбик кровати. Волосы выбились у неё из прически и свисали ей на лицо. Она запыхалась, и пыталась высвободиться из его рук и подняться. Лорд Бейлиш в свою очередь барахтался, путаясь в полах туники и тяжело дыша, и пробовал ухватиться за край кровати, чтобы подтянуться вверх. К несчастью их не скоординированные усилия только препятствовали им обоим. Единственное, чего они добились, это окончательно выбиться из сил. Она лежала на нём, дыша открытым ртом, а он уже знал, что жестоко поплатится нынче ночью за эту шутку. Впрочем, лорд-протектор получил утешение в виде розового соска, выглядывающего из-за выреза платья леди Сансы. Ему понадобилась вся его выдержка и хладнокровие, чтобы не лизнуть или не схватить его губами.