— Нет, я серьезно. Ты думаешь, я заботилась о тебе, потому что должна была, но это не так. Я могла бы отдать тебя в приемную семью — может быть, ради твоего блага мне стоило это сделать. — Джаспер начинает возражать, но я перебиваю его. — Но я этого не сделала, потому что не хотела. Помнишь, ты спал в моей кровати каждую ночь?
Подростковая боль пересекает его черты, как будто упоминание о его детских привычках причинило ему боль.
— Потому что мне снились кошмары, — бормочет он.
— Нет, дебил, потому мне снились. — Я сглатываю. — Потому что нам снились, я думаю.
Это правда. Каждую ночь это был либо дом, либо река, а иногда и то, и другое: комнаты, полные стремительной воды, лестницы, исчезающие в прогорклой белой пене, черная вода, льющаяся через разбитые окна. Я могла заснуть, только прижавшись к позвоночнику Джаспера, его дыхание свистело над гулом радиатора.
А теперь он сам сжимает грудную клетку, согнувшись так, будто ему больно. Я смягчаю голос.
— Я горжусь тобой. По-настоящему. — Я также злюсь, грущу и упреждаю одиночество, не в силах представить свой мир без него, но ему не нужно это знать. — Тебе обязательно нужно поступить в Университет Лос-Анджелеса. Но, пожалуйста, не специализируйся на бизнесе. Специализируйся на кино, истории искусств или гребаных интерпретационных танцах. Создавай странное искусство с ботаниками с твоих форумов. Напугай меня до усрачки, ладно?
— Ладно. — Он звучит неуверенно.
— Нет, обещай мне. Я хотела сделать тебе подарок, помнишь? — Я машу ему своим телефоном, где на сайте Стоунвуда все еще крутится слайд-шоу: плющ, ползущий по старому кирпичу; девушки с высокими белокурыми хвостами; библиотеки с арочными окнами; Джаспер, стоящий как мрачная фотография «до» преображения «до и после». — Но оказалось, что это был дерьмовый подарок. Так что позволь мне вместо этого подарить тебе это.
— Но…
— Слушай, у меня был очень длинный день, так что просто заткнись и поклянись мизинцем, что не откажешься от своей мечты ради меня, хорошо? — Я показываю мизинец. Джаспер смотрит на него с беспомощной полуулыбкой на лице и вопросом в глазах: Правда? Я киваю. Улыбка расплывается, широкая и молодая. Он выглядит опьяненным собственным пьянящим будущим; он выглядит счастливым.
Он пожимает мой мизинец своим.
Я отпускаю его, пока не разрыдалась, и хватаю бумажник Артура из подстаканника. В нем действительно удручающая сумма денег, купюры такие хрустящие и зеленые, что их, должно быть, сняли прямо в банке. Я расстегиваю молнию на рюкзаке Джаспера и засовываю деньги в верхний карман. Купи себе билет на Грейхаунд до Луисвилла. Тебе придется жить в гостинице до открытия кампуса, но я принесу тебе еще денег, если у тебя закончатся…
— Подожди. Ты имеешь в виду сейчас? Прямо сейчас?
— Становится хуже. — Мой голос совершенно лишен аффекта, как будто я читаю из газеты. — Что бы ни находилось под Старлинг Хаусом, оно становится все злее и сильнее. И Элизабет Бейн, вероятно, не хватает всего одного замка, чтобы освободить его. Сегодня, когда я думала, что ты в мотеле… — Я делаю паузу, чтобы несколько раз сглотнуть. — Да. Прямо сейчас.
Джаспер убирает рюкзак к себе на колени, одна рука уже тянется к двери.
— Если это правда… разве ты не должна пойти со мной?
Я почесываю ключицу, где пот и дым слиплись в зудящую серую пленку. — Наверное, да.
— Но ты останешься.
— Да.
— Из-за него?
— Нет. — Да.
— Но ты же понимаешь, что не обязана, верно? У нас с тобой были одинаковые мечты, много лет, но это ничего не значит, пока мы сами не решим. Ты можешь выбирать.
— Да, я знаю. — И я знаю. Я вижу выбор Джаспера в каждой напряженной линии его тела, в наклоне его плеч вперед, вперед, вперед. Он никогда не собирался оставаться, о чем бы он ни мечтал втайне. И я не собиралась уходить, что бы я ни сказала вслух. — Я выбираю.
Я чувствую, как Джаспер борется с собой, пытаясь решить, стоит ли ему сковать наши запястья наручниками и затащить меня в автобус за собой.
Я пихаю его, но не мягко.
— Может, ты уже уйдешь? Ты не мой отец.
Он закатывает глаза и снова протягивает мизинец.
— Поклянись, что ты не умрешь каким-нибудь очень глупым и ужасным способом.
Я пожимаю его.