Я вздрагиваю. Артур убирает руку из зазубренной дыры. Он заходит за угол, сгорбив плечи, а его левая рука в крови и грязи. Дверь захлопывается, и ветер печально свистит сквозь отсутствующий зуб оконного стекла.
Я не следую за ним. Мне невыносима мысль о том, чтобы оказаться в той же комнате, лицом к лицу с ним, с воспоминаниями о его глазах на моей коже и тяжестью его украденных ключей в моем кармане. Предательство лучше всего работает, когда о нем не думаешь, а сейчас я не могу думать ни о чем другом.
Я проскальзываю мимо двери, хватаю свои ботинки и скольжу в кабину грузовика. Я сильно прижимаюсь лбом к рулевому колесу, вдавливая пластик в череп, и твердо напоминаю себе, что я здесь ради денег. Что Артур Старлинг, его тайны и его тупоголовые глаза — какими бы пылкими, какими бы хищными они ни были — не входят в мой список. Сегодня пятница, и Элизабет Бейн будет ждать ответа.
Я достаю телефон и открываю ее последнее письмо. Прости, старалась изо всех сил! Я набираю ответ. Не повезло. Я добавляю неискреннее хмурое лицо и, не успев подумать дважды или даже один раз, нажимаю кнопку «Отправить».
В тот вечер ответа нет. На какое-то время я могу притвориться, что его вообще не будет.
ЧЕТЫРНАДЦАТЬ
Я достаточно уклонялась от последствий, чтобы знать, когда они приближаются. Я чувствую их как тяжесть в воздухе, как грозовую тучу, громоздящуюся надо мной и поднимающую маленькие волоски на моих руках.
Я провожу выходные в ожидании удара молнии, слишком часто проверяя телефон и огрызаясь на Джаспера по пустякам. Я пытаюсь загладить свою вину, отвезя его в Боулинг-Грин86 в кино, но он все время суетится и отвлекается, а когда идут титры, ему «не хочется» пробираться на новый фильм-слешер, идущий на соседнем экране, хотя постер настолько пугающий, что я вижу, как мама закрывает глаза своему ребенку, когда они проходят мимо.
Он заставляет меня ждать, моргая и потея, возле торгового центра Greenwood87, пока он снимает муравьев, копошащихся над наполовину съеденным яблоком.
— Как продвигается работа над видео? Новое, я имею в виду, — спрашиваю я.
— Это действительно то, о чем ты хочешь поговорить? — Его тон совершенно нейтрален.
— Слушай, я не знаю, что с тобой, но…
— Закончил на прошлой неделе. — Он небрежно протягивает мне свой телефон, как будто он не показывал мне все свои другие проекты сразу же после того, как закончил их.
Я отхожу в тень и нажимаю play.
Молодая чернокожая девушка стоит посреди дороги, повернувшись спиной. Камера кружит, показывая ее лицо: глаза плотно закрыты, рот заклеен. Я узнаю ее по сообщениям Эшли Колдуэлл на Facebook — это один из их приемных детей, которого оставили на некоторое время и вернули, как одежду не по размеру. Камера приближается все ближе и ближе, пока лицо девочки не заполняет весь экран, ее лицо сжато, как кулак.
Затем она открывает рот. Я вижу, что она кричит, сильно и долго, но из нее не выходит ни звука. Вместо этого из ее рта вырывается струйка белого дыма. Он поднимается и сгущается, заслоняя ее черты, поглощая кадр, пока не остается ничего, кроме клубящегося белого цвета.
Я жду, смотрю, нервы играют. В тот момент, когда я уже решила, что видео, должно быть, глючит, в тумане что-то шевелится.
Животное. Длинная челюстная кость, широко раскрывающаяся. Щелкают зубы, и экран темнеет.
Я долго выдыхаю.
— Блядь, парень.
Джаспер впервые за все выходные улыбается, застенчиво и с удовольствием.
— Да?
— Да. Я имею в виду, как ты вообще — эти эффекты были нереальными.
Улыбка становится юношеской и предвкушающей, как бывает только когда он говорит о кино.
— Сначала я попробовал взять в аренду машину для тумана, но это выглядело как полная задница. Сухой лед был лучше, но в конце концов мне пришлось дождаться настоящего тумана. Сделать так, чтобы он выходил изо рта Джой, было, по сути, просто методом проб и ошибок…
— Нет, я имею в виду то, что в конце.
Улыбка Джаспера исчезает.
— Что в конце?
— То… — Я не знаю, как это назвать. Я думала, что это животное, но его форма не укладывается в моей памяти. Шея была длинной и похожей на лань, но там было так много зубов, а глаза были так далеко друг от друга.
— Ты вообще обращала внимание? — Джаспер берет телефон из моих рук, плечи снова ссутулились. — Господи, это длилось всего полторы минуты.