— Ну… ну ладно, — отвечает мужчина, отходя в сторону.
Стражник выглядит запутанным, он даже говорит не по уставу. Выглядит так, будто на это место поставили первого попавшегося человека, способного держать оружие.
— Послезавтра вечером поезжайте вдоль реки, потом через мост в детинец. Это вон та круглая защищённая часть города.
— Знаю, — бурчу себе под нос. — Были там недавно.
Надеюсь, в этот раз нам удастся войти и выйти через главные врата. И не придётся убегать в лес от погони, идущей по следу.
Мы приехали в Новгород на два дня раньше специально для того, чтобы купить одежды: негоже появляться перед другими князьями в старой льняной рубахе и драных портках. Пусть мы и деревенщины, но даже деревенщины должны выглядеть хорошо для того, чтобы произвести впечатление и завести друзей.
Специально для этого мы прихватили с собой немного серебра, чтобы расплатиться с торговцами. И очень-очень долго пришлось уговаривать Неждана, что мы за всё заплатим, а не будем отбирать одежду силой.
«Туда», — командует Молчун, указывая рукой в нужную сторону.
— Как скажешь, — отвечает Волибор, хлеща призрачными поводьями призрачных лошадей.
Из всех нас бывший воитель безумца лучше всех знает Новгород, поэтому мы следуем его наставлениям, куда ехать.
Молчун вообще оказался необычным человеком. Я ожидал увидеть сурового воина, о котором ходили легенды по всей Новгородской земле, а он оказался настолько мягким, насколько это вообще возможно: птиц подкармливает, всему селу в работе помогает, с детишками ладит. А ещё у него становится очень блаженное лицо, когда он просто сидит и смотрит на горизонт. Или на звёзды. Последние он вообще очень любит.
Удивительно, как он вообще выбрал путь воина. Так или иначе, он теперь с нами: сидит на козлах вместе с Волибором и указывает, куда держать путь.
Едем на постоялый двор, который находится прямо у реки.
Пробиваться через тесную улочку, полную народа, оказалось на удивление легко: призрачные лошади мгновенно освобождают нам дорогу, все люди на пути расступаются в крайнем изумлении, с разинутыми ртами и выпученными глазами. Один зазевавшийся прохожий, задевший прозрачное тело, вскрикивает в ужасе и отшатывается в сторону, будто прикоснулся к потустороннему миру.
Да и внешний вид наших воинов отпугивает зевак.
— Как вам доспехи? — спрашиваю. — Не сварились в них за целый день на солнце?
— Ты не поверишь, — отвечает Волибор. — Но нет. В них даже прохладно.
В прошлый раз такая большая толпа произвела на меня впечатление исключительно размерами. Но теперь у меня есть сила, поэтому я чувствую силы всех этих людей. Они сливаются, переливаются, проносятся мимо волнами. Целое пиршество всевозможных способностей, каждую из которых я могу поглотить. Тут и мальчик, умеющий кидать камни очень далеко, и старик, молодеющий вместо старения, и женщина, чья сила позволяет ей хорошо пахнуть. Правда у всех красная ступень, так что ничего из этого они делать не могут. Однако силу их я впитать могу.
Что и делаю.
Ни с того, ни с сего начинаю вкусно пахнуть.
Светозара с Никодимом втягивают носом воздух, оглядываются по сторонам в поисках цветов или чего-то, оказавшегося рядом. Никому из них невдомёк, что чарующий аромат идёт от меня. Странная сила, но почему бы ей не воспользоваться, раз уж есть возможность. Так мы и едем, все вместе крутя головами, выискивая источник приятного запаха.
Карета останавливается возле постоялого двора.
Волибор с Молчуном уходят договариваться по поводу комнаты, чтобы нам переночевать здесь следующие две ночи. Мы же с Никодимом, Нежданом и Светозарой первым делом идём на базар.
— Ох, знакомое место, — вздыхает Неждан. — В каждом городе, куда я приходил — сразу шёл на базар, чтобы посмотреть на вещички разных торговцев.
— Перво-наперво нам нужно найти одежду, — говорю. — А потом уже тратить время на всякую ерунду.
— Там, — Никодим указывает на другую сторону. — Там все вельможи закупаются.
Мы проходим сквозь толпу прямо к большому дому. На вид — самый обыкновенный жилой, разве что центральная дверь распахнута настежь, а сразу за ней — просторный зал со множеством полок. В дальнем конце находится ткацкий станок, за которым сидит старичок и что-то настраивает.
Стоит нам появиться на пороге, как его лицо искривляет недовольная гримаса.
— Я же столько раз повторял, — недовольно произносит он. — Простолюдинам здесь покупать нечего — идите к моей дочке Сбыславе дальше на север.
— А мы и не простолюдины, — говорю.
— Как же, как же. Значит, это князья ко мне пожаловали в старых рубахах с заплатками?
— Не такие уж наши рубахи и старые. Но вообще вы правы — князья пожаловали. Я — князь Стародума, которому нужна новая красивая одежда.
Чтобы подтвердить моё намерение, достаю из кармана серебрянную монету и подбрасываю вверх. Она пролетает через половину помещения и падает точно в протянутую руку старика.
— Стародума? Какого ещё Стародума? Того, который…
— Того самого, — говорю. — Поднялся всё-таки из земли.
При взгляде на монету, лицо старика расплывается в улыбке. Монеты хоть и в ходу, но достаточно редкая вещь. В последнее время все расплачиваются шкурами или другими вещами в обмен. Получить монету за работу — гораздо удобнее.
— Тогда проходите, — в поклоне подходит старичок. — Рассказывайте, что хотите…
Он становится очень любезен, но вся его доброжелательность тут же испаряется, когда из-за моей спины выходит Неждан. Лицо мужчины искривляется в ненависти, зубы в оскале.
— Ты… — произносит он.
— И тебе здорово! — отвечает брат. — Как голова? Не болит?
Со злобным лицом старичок проходит мимо нас, хромая на одну ногу. Выходит на улицу и орёт что есть мочи:
— Стража! Вор!
— Что ты сделал? — тихо спрашиваю Неждана.
— Как что? Пришёл, выбрал себе пару вещичек, а потом ушёл не заплатив. И так несколько раз. Я же тебе говорил, что никогда ничего не покупал. Да и зачем? Пара синяков хозяину лавки — лучшая плата за работу.
— Стража! — продолжает орать старик. — Здесь вор! Схватите его!
— Хочешь, я ему пару зубов выбью? — спрашивает брат. — Тут же заткнётся.
— Не надо, — говорю.
— Да я легонько, ладошкой.
Сжав зубы, я выхожу на улицу, чтобы договориться со старичком. Однако его вопли уже привлекли слишком много внимания: вся толпа смотрит в нашу сторону, а сквозь неё уже протискивается несколько человек из городского ополчения. Три гвардейца в стёганых доспехах и палицами на поясах.
— Кто сказал вор? — рявкает самый высокий из мужчин. — Где вор?
— Там!
Стражники заходят в дом, останавливаются напротив Неждана, который смотрит на меня своей обыкновенной ехидной ухмылкой, означающей «Ну попробуй, договорись».
— Этот молодой изверг трижды меня избивал и забирал мои товары. Схватите его, посадите в клетку, отрубите руки, на кол, на дыбу, куда угодно.
— Мужики, — говорю. — Это всё большая ошибка…
Договорить мне не дают. Один из стражников хватает брата за плечо со словами:
— Ты пойдёшь с нами.
— Рубаху отпусти, порвёшь, — спокойно отвечает Неждан.
— Мой брат ничего не воровал, — говорю. — Мы как раз пришли сюда, чтобы купить взятые ранее вещи.
— Чего застыл, выблядок? — орёт стражник. — На выход!
На лице Неждана появляется загадочная улыбка, во взгляде читается угроза, желание убивать, наслаждаться стонами и мольбами, а так же смерть, смерть, смерть. Один маленький миг отделяет городского ополченца от загробного мира. Даже у меня, стоящего в стороне, перехватывает дыхание. Поджилки начинают трястись от этого взгляда.
Так может смотреть только прирождённый убийца, хищник.
Все остальные люди по сравнению с ним — всего лишь жалкие травоядные. Переступить ему дорогу — настоящее безумие. Тут даже сила не нужна, чтобы почувствовать, какая опасность исходит от Неждана.