— У тебя есть я, — возражает Неждан. — Я тебя защищу.
— Ты будешь со мной круглые сутки? Защитишь от убийцы, который войдёт в палаты прямо через стену? Или выстрелит из лука с расстояния в целую версту? Или заговорит ядовитую змею, чтобы она укусила меня прямо в момент испражнения. Сам же рассказывал про кровавые перевороты, и как князи меняются каждый день.
— Всё будет хорошо, не переживай.
Со своей обыкновенной самодовольной улыбкой Неждан выходит вперёд и становится в центре зала, прямо напротив людоеда.
— Здорово, дядя! — произносит он. — Помнишь меня?
— Э… Неждан? — удивлённо спрашивает людоед.
— Что, не признал? Неплохо я изменился за пятнадцать лет?
— Ты… ты возмужал!
— А ты постарел.
Некоторое время они смотрят друг на друга. Я достаточно успел познакомиться со своим братом, чтобы понять: сейчас произойдёт катастрофа. Причём людоед тоже это видит.
— Когда я был мелкий, — продолжает Неждан. — То жил у тебя во Владимире.
— Я помню.
— Но я не знал одной вещи. Что это ты убил моих родителей. Ты правильно поступил, что не рассказал мне об этом.
Людоед неудобно ёрзает на троне.
— Мне пришлось долго слоняться по Руси и выуживать крупицы слухов, чтобы понять, что же произошло в день моего рождения.
— Послушай, никто не хотел убивать… как там его?
— Горислав и Акамира, — сквозь зубы произносит Неждан.
Каким бы жестоким ни был мой брат по отношению к обыкновенным людям, но родственников он чтит. Одно только упоминание погибших родителей выводит его из себя. Если присмотреться, то можно разглядеть плотно сжатые кулаки, позу, готовую для прыжка.
— Не я вышел не для того, чтобы сражаться, — продолжает парень.
— Хорошо, — кивает людоед.
— Я объявляю своего брата, Тимофея Гориславовича, Великим Князем Новгородским. Если кто-то против — оторву башку.
— Слушай, шкет, лучше вернись на место, — велит один из воинов поблизости.
Неждан хватает мужчину за горло и ломает ему хребет одним движением руки. Бездыханное тело падает на пол. Я всегда знал, что брат может убить человека за неправильный тон, но сейчас это выглядело очень неожиданно. И дико.
— Сука! — произносит молодой удельный, в чью дружину входил этот воин.
Надо что-то делать, пока Неждан не натворил ещё больше бед.
Глубоко вздохнув, я делаю шаг вперёд, чтобы отозвать слова брата и заверить удельных, что мне не нужен этот титул — от него больше проблем чем пользы. Поставить себя во главе целого княжества — означает повесить мишень на спину. Все присутствующие тут же захотят меня убить: если не сегодня, то в ближайшем будущем. Не хочу всю оставшуюся жизнь ходить и оборачиваться. А жизнь эта будет ой какой недолгой.
Если эпоха безумия меня чему и научила, так это тому, что никто не является достаточно сильным, чтобы противостоять сразу всем.
Однако перед тем, как я успеваю произнести хоть слово, вперёд выходит тот самый здоровяк с кинжалом, которому Неждан когда-то успел сломать нос. Мужчина смотрит очень недовольно то на меня, то на брата.
— Я против! — произносит он.
Через мгновение его голова слетает с плеч, пролетает под потолком через половину зала, прежде чем угодить в руки одному из удивлённых воинов. Удар Неждана получился таким быстрым и сильным, что хватило одного движения ладони, чтобы начисто оторвать бородатую голову. Теперь обезглавленное тело убитого валяется на деревянном полу, и кровь быстро растекается в центре. Люди удивлённо отходят назад, чтобы не испачкать обувь.
Несколько красных духов крови вылетают из раны.
— Я же предупреждал, — пожимает плечами Неждан. — Никто из вас, придурков, не получит этот титул. Длинноухий на правах слабейшего объявил собрание, а я, на правах сильнейшего, объявляю его конец. Вы все останетесь удельными.
— Так и знал, что с этого стоило начинать, — произносит одноглазый мужчина, покрытый шрамами на всех видимых участках тела. — Так и знал, блядь!
Он бросается на Неждана с коротким ножом, но брат делает небрежное движение тыльной стороной ладони, будто собирается дать пощёчину. Голова бедолаги взрывается как гнилое яблоко, только ошмётки мозгов разлетаются по помещению: прилипают к потолку, пачкают одежды присутствующих. Но это не убило нападающего: неведомым образом на месте оторванной головы начинает формироваться кусок плоти… он отращивает новую голову!
Теперь понятно, почему он весь в шрамах. Любую рану залечить может — даже проломленный череп и разлетевшиеся мозги.
— Следующий? — спрашивает Неждан.
В этот самый момент начинается то, чего я больше всего опасался. Все присутствующие достают свои силы, благодаря которым они и стали удельными князьями.
Начинается резня.
Здание вздрагивает. Всё помещение нагревается, словно баня. На Неждана падает непойми откуда взявшийся студень: прозрачный кусок жира размером с целую печь, в котором парень застревает словно муравей в янтаре. Самый сильный человек на Руси пытается из него выбраться, но ему приходится барахтаться на месте без опоры.
Волибор с Молчуном выхватывают духовные клинки, но в этот момент в зале становится так ярко, что глаза открыть невозможно.
— Я ослеп! — кричит кто-то.
— Режь их!
— Убью!
Такое чувство, будто прямо здесь, рядом с нами, появилось ещё одно солнце. Приходится закрывать голову рукой, поскольку веки не защищают от невероятно яркого света.
Чувствую волну жара, опалившей бок — это Светозара запускает волну пламени непонятно куда.
— Сюда! — кричу друзьям.
Сердце громко стучит в груди. Я оказался так близко к смерти, как никогда прежде.
Создав в руке короткий меч, я поворачиваюсь к стене, возле которой мы стояли. Выжить в этой вакханалии невозможно. Единственный шанс спастись — сбежать как можно быстрее. Сейчас люди на высоких ступенях силы не оставят от княжеских хором даже воспоминания.
Прорубить стену.
Уносить ноги.
План не шибко умный, но другого у нас нет.
Действовать приходится наощупь, поскольку здесь никто ничего не видит. К тому же волна ужаса снова накатывает в полную силу. Задыхаясь, направляю Веду на стену и рублю сухие брёвна слева-направо и сверху-вниз, пока дыра между нами и свободой не становится достаточно большой.
— Бежим! — кричу.
Толкаю вперёд Светозару, меня самого выталкивает наружу Молчун. Понадобилось всего несколько мгновений, чтобы оказаться в безопасном месте: мы вывалились на лестницу, ведущую к первому этажу. Здесь тоже ярко, но хотя бы можно открыть глаза.
— Где Никодим? — спрашиваю.
— Он внизу, — отвечает Волибор. — Провалился через пол как только заварушка началась.
— А Неждан?
— Он до сих пор наверху, плавает в этой… в этом…
— Ничего с ним не будет, — говорю. — Все наружу, живо!
Здание трясётся как огромная погремушка. Нас болтает из стороны в сторону, но мы продолжаем ползти к выходу. Ползти, поскольку ужас людоеда распространяется очень далеко. Молчуну с Волибором приходится нам помогать, поскольку сами мы перемещаемся очень медленно.
Доски и брёвна княжеских хором с глухим треском ломаются, вздыбливаются. Поднимется такой ветер, что едва можно устоять на ногах. Наверху в зале собрания кто-то кричит, что-то грохочет. Внезапно сам воздух становится плотным, будто мы идём по дну озера, а не в пустом коридоре.
От количества энергии само пространство вибрирует.
Чувствую, как что-то нарастает. Неимоверная сила, сконцентрированная где-то наверху. Под её влиянием само время замирает.
Мы движемся всё медленнее.
И медленнее.
И медленнее.
Наконец, время полностью замирает, но мы остаёмся в сознании, не в силах пошевелиться. А потом всё взрывается: не здание, но сама реальность. Земля, небо, Новгород, окружающие люди: всё разлетается в разные стороны обрывками материи, из которых состоит мир.
Молчуна с Волибором швыряет вправо, Светозару с Никодимом влево, меня же запрокидывает вверх, где я, цепляясь за руку Неждана, лечу непонятно куда посреди непроглядно чёрного ничто.