Поздний вечер.
К хранилищу мы заходим с обратной стороны, чтобы никто из деревни нас не заметил. Не хотим ни с кем встречаться: вдруг среди жителей найдутся княжеские осведомители. Никто не должен знать, что мы здесь прячемся.
Однако стоит нам очень тихо проникнуть в постройку, как оказываемся совсем не в хранилище для хранения продуктов на зиму. И даже не на сеновале, где мы могли бы вполне спокойно переночевать. Перед нами оказываются пятеро вооружённых людей, очень удивлённо глядящих на нас. Сами того не ведая, мы заявились на заставу людей людоеда. Судя по количеству кроватей, их тут должно быть около двух десятков, но сейчас — только пятеро.
— Кто такие? — спрашивает один из них, направив палицу в нашу сторону.
— Это они, — отвечает другой. — Те двое.
Все пятеро тут же собираются, становятся в боевые позы.
Быстро окинув взглядом каждого, я понял, что ни у одного нет силы выше оранжевой ступени. Это обыкновенные люди. Я могу всех порубить с помощью Веды: никаких проблем они нам не доставят.
— Сдавайтесь, — велит старший, седобородый воин. — И останетесь живы.
Он выглядит очень уверенным в себе, но его уверенность тает на глазах, когда он видит, как дверь на заставу очень медленно закрывает за нами Неждан. Ни один слабый человек не станет с таким довольным видом входить к пятерым вооружённым мужчинам. Эпоха безумия научила людей, что если кто-то ведёт себя уверенно, то его стоит бояться.
— Вы чего-то не понимаете, — произносит брат. — Это не мы попали, а вы. Никто из вас отсюда живым не уйдёт.
— Последний шанс, — продолжает командир дрогнувшим голосом. — Сдавайтесь.
Вздохнув, Неждан делает шаг вперёд:
— Я сегодня добрый, я позволяю вам выбрать смерть, какой вы умрёте.
Командир хватает со стойки копьё и с силой метает его в грудь Неждана, но оружие отскакивает, как от прочной скалы. Что-то изменилось в позах стоящих перед нами людей. Мгновение назад они побаивались двух появившихся незнакомцев, но теперь окончательно распрощались с жизнями. Людоед наверняка сказал им наблюдать за дорогой и окружающим лесом, но ни в коем случае не пытаться ввязаться в драку — он для этого послал людей с высокими ступенями.
Теперь же собравшиеся воины поняли, что оказались в загоне, в котором волки — отнюдь не они.
Серые духи страха целой стайкой кружат над их головами.
Гляжу на Неждана, а он упивается ужасом людей. Ему нравится, когда его боятся. Он подпитывается этими эмоциями: для него это всё равно, что музыка, только ласкает не слух, а чувство величия, важности.
— Значит так, — говорю. — Вы все останетесь живы, если будете сидеть тихо. Переночуем у вас, а утром уйдём.
— Погоди, — вмешивается брат. — Хочешь их отпустить?
— Почему нет?
— Они же побегут к людоеду, доложат где мы и куда идём.
— Людоед и так это знает.
— Да, но не точно. Только примерную область, где мы можем быть. Они же покажут ему где мы.
Некоторое время мы смотрим с братом друг на друга. В его глазах я вижу желание убивать: его за последнее время слишком много раз унижали люди более низких ступеней, поэтому он хочет открутить пару голов, чтобы восстановить авторитет в собственных глазах. Жажда крови — вот, что им сейчас движет.
— Это ничего не значит, — говорю. — К тому моменту, как эти люди доложат людоеду, мы будем уже далеко. Нет смысла их убивать.
— Как только мы уйдём, они побегут в разные стороны и будут махать руками, привлекая внимание этого ветряного червя Осьмого.
— Мы не станем их убивать. Не для того, чтобы потешить твою жажду крови.
— Нет никакой жажды крови, — отвечает брат.
Неждан говорит одно, а выглядит по-другому. У него дыхание перехватывает от желания отнять жизнь. Не то, чтобы в его словах не было смысла: эти люди и правда помогут нашим врагам выйти на наш след, но эта помощь будет такой незначительной, что нечего бояться. Я не получаю удовольствия от смертоубийств людей, которые не представляют никакой угрозы. Пусть это и взрослые, крепкие мужчины, но с моей шестой ступенью и Ведой в руках расправиться с ними — всё равно, что раздавить маленьких, едва вылупившихся цыплят. Я испытываю к ним жалость и ничего более.
Они слушают нашу перепалку о их убийстве с каменными лицами. Некоторые побелели.
— Я же о наших шкурах пекусь, — замечает Неждан.
— Правда?
— Да!
— То есть, ты не хочешь с ними расправиться только потому, что мстишь за все последние дни, когда нас гоняли как зайцев?
— Это чистейшее действо на опережение. Мы их, пока не они нас.
— Нет, они нам ничего плохого сделать не смогут, поэтому и мы их не тронем. Это моё последнее слово.
Сжав зубы, Неждан отходит к другому концу помещения, осматривая людей. Он не умеет обижаться долго, поэтому скоро остынет.
— Как звать? — спрашиваю у седобородого воина.
— Горазд, — отвечает мужчина.
— А меня Тимофей, приятно познакомиться. Послушай меня очень внимательно, Горазд. Нам не нужны никакие проблемы. Мы всего лишь хотим спокойно переночевать и убраться восвояси. Ладно?
— Они перережут нам глотки, как уснём, — произносит воин с выпученными глазами.
— У нас нет нужды нападать на вас ночью. Мой брат — единственный человек на Руси с десятой ступенью, у которой даже цвета нет. Никто не сможет ему навредить, и никто не устоит под его ударом. Да и у меня синяя ступень. Мы намного сильнее вас, но вы сами наверняка догадались об этом, раз уж людоед послал за нами убийц с большой силой, а вам велено сидеть здесь.
Мужчины переглядываются. Кажется, я попал в самую точку. Обыкновенных людей не посылают убивать тех, кто стоит на высоких ступенях — это пустая трата обученных бойцов. Им сказали следить за дорогой, вот они и следят.
— Мы с братом останемся здесь на ночь, а утром уйдём, и никто никого не тронет.
— Врут! Как пить дать врут! — замечает всё тот же пучеглазый.
— Я не вру. Вы не нападёте на нас, а мы на вас. Посидим как нормальные люди. Даю вам слово.
— Ладно, — произносит Горазд, опуская копьё.
Мужики собираются в дальней части помещения, чтобы что-то обсудить. Пусть обсуждают, а я как раз собираюсь как следует вздремнуть.
— Веда, — говорю. — Не могла бы ты посторожить меня, пока я сплю?
— Конечно, — отвечает она, появляясь рядом в виде девушки-духа.
— Я так давно не лежал на нормальной кровати… чёрт, как же хорошо!
Опускаюсь на деревянную койку, высланную соломой. Намного лучше, чем спать в землянке на мху и твёрдых ветках. Здесь тепло, уютно, удобно. Меня вырубает почти мгновенно, а просыпаюсь я только под утро, когда первые лучи солнца появляются над горизонтом.
Спал просто замечательно!
Чувствую себя бодрым, отдохнувшим, полным сил. Любая гора по плечу!
Неждан лежит на соседней койке, мужики сидят на своих в отдалении и тихо перешёптываются. Кажется, ночь прошла именно так, как и должна была. До Стародума остаётся совсем немного: если постараться, к вечеру можем быть уже дома. В конце концов с силой Неждана мы можем бегать очень быстро.
— Как спалось? — спрашиваю у брата.
— А, — отвечает он, махнув рукой.
Понятно. Ему не дали прикончить бедных беззащитных людей, поэтому не смог расслабиться так же, как я.
— Пойду на разведку, проверю обстановку. Посиди пока здесь.
— Угу, — отвечает Неждан.
Аккуратно выхожу на улицу и осматриваю окрестности: ни людей людоеда, ни убийц, посланных за нами, даже крестьяне не успели выйти из домов, поэтому вокруг тишь да благодать. Утренний туман, роса на траве.
Хорошо.
Обхожу всю деревню, но никакой засады здесь и в помине нет. Даже если воины побегут извещать господина о беглецах, которые переночевали рядом с ними, то весть доберётся до нужных ушей, когда мы с братом будем уже далеко. Но они, скорее всего, даже не станут никому об этом говорить: иначе их обвинят, что они не напали на нас, а позволили поспать и уйти. Никаких проблем от этих людей не будет.