— Рано. Сначала он должен вспомнить меня. Хочу, чтобы его лицо вытянулось от страха в тот момент, когда он поймёт, кто перед ним стоит.
— Странно, что он не узнал тебя там, в церкви. Хотя…
— Что хотя? — спрашивает Никодим.
— Когда наши мужики нашли тебя возле Вещего, худого и больного, ты был… другим. Серая кожа, длинные лохматые волосы, лицо как у мертвеца. Повадки как у животного. Ты тогда и ты сегодня — два разных человека.
— Я тоже так считаю.
— А ещё ты говорил, что никогда не выходил из подвала.
— Да, два года в нём сидел.
— Значит, Стихарь никогда не видел тебя в нормальном свете.
Немного поразмыслив, Никодим пришёл к выводу, что так даже лучше. Ему выпала возможность поговорить со своим мучителем так, будто они никогда не встречались. Месть всегда лучше подавать неожиданно.
Поскольку на дворе уже глубокая ночь, а ночевать негде, они решили найти прибежище в первом подходящем месте. Таким как всегда оказался сеновал ближайшего дома.
Совершенно обессиленный, Никодим падает на мягкий стог и закрывает глаза. В его теле осталось ещё много энергии, но умственно он вымотался так, будто несколько дней подряд переводил греческие тексты сначала на русский, а затем на латынь. После чего ещё и пересчитывал все запасы в селе, которые они заготовили на зиму. Уже перед тем, как окончательно провалиться в сон, он чувствует, как его губы растягиваются в улыбке.
Очень хорошо, что подонок Стихарь оказался жив. Уж он-то ему устроит! Собьёт смиренную спесь с его лица, обнажит его перед всем миром. Все увидят, что собой представляет этот добряк и душа компании.
Глава 22
Ночь пролетела в одно мгновение.
Никодим закрывает глаза, и почти сразу же его будит Светозара.
— Просыпайся, — велит девушка. — Скоро хозяева дома проснутся. Не хочу, чтобы они нас увидели.
— Чёрт, а мне так хорошо спалось!
Первым делом они идут к озерцу, находящемуся поблизости, чтобы привести себя в порядок и раздобыть еды, если получится. К счастью, ягод в лесу полно: живот набить трудно, но вкусно поесть — вполне.
Деревня Тишай оказалась очень странная. Мало того, что тут все жители ходят на службу, так ещё и здороваются друг с другом простым кивком головы. У них в Вещем было принято орать друг другу с двора во двор, издали махать руками, спрашивать как дела, громко смеяться. Здесь же кивок и никаких слов.
Дальше — больше.
Во время работы люди поют песни, да не всякие частушки бродячих менестрелей, а церковные: молитвы и псалмы, переделанные в ритмичные тексты. Даже в Киеве, где много храмов, не такие религиозные жители.
Никодим со Светозарой идут по дороге, пролегающей мимо ряда домов, и все люди Тишая их приветствуют с улыбками. Конечно, добрый христианин и должен себя так вести. Книга Левит из Ветхого завета гласит «… не имей злобы на сынов народа твоего, люби ближнего своего, как самого себя». Иисус называл это второй важнейшей заповедью. Марк писал, что «иной большей сих заповеди нет», Павел так же, что «все другие заповеди заключаются в сем слове». Но при этом никто никогда эту заповедь не соблюдал.
Они посетили уже два больших города, кучу деревень и сёл. По больше части это были обыкновенные поселения, с нимчем не примечательными людьми. Никто не встречал их с радостью, не угощал путешественников хлебом и квасом. Что, в общем-то, нормально. С чего это нормальным людям раскланиваться перед незнакомцами?
Старые книги говорят о любви к ближнему, но никто её не испытывает на самом деле. Уж слишком суров и безумен этот мир, чтобы следовать данному правилу.
Здесь же совершенно посторонних людей встречают с радостью, как своих. Хорошо же их Стихарь воспитал! На удивление убедительный человек оказался, раз сумел вбить в деревянные головы основные христианские принципы, которые многие игнорировали. Среди которых и «гостеприимство не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство ангелам».
Следуя мимо приветственных лиц, Никодим даже растерялся. Внезапное радушие выбило его из колеи. Идёт с глупой улыбкой, машет рукой, и не понимает, правильно ли делает.
У Светозары же и вовсе вытянулось лицо. Она даже не подозревала, что христиане могут быть такими добрыми. В её понимании христианство — это все те армии, что ходили за море в крестовых походах отвоёвывать святыни Господни. Игнатий о них рассказывал. Теперь же она увидела его таким, каким оно изначально затевалось. Гляди, ещё сама отречётся от старых богов.
— Смотрю, вы ещё здесь? — спрашивает старушка на лавочке. — Решили у нас в гостях побыть?
Кажется, они видели её вчера в церкви.
— Да, ещё на денёк, — отвечает Светозара.
— Оставайтесь сколько надо.
— У нас здесь спокойно, — подтверждает старичок поблизости. — Добрым христианам у нас рады.
— Я из почитателей старых богов, — как бы извиняясь, произносит девушка. — Перун, Велес…
— Ничего, у нас и язычникам рады. Главное, чтобы человек чист душой был, а на путь истинный он всегда стать может.
Кажется, что-то такое Никодим слышал от Стихаря в детстве. Эти люди повторяют его речи, но не голословно, а принимая их близко к сердцу. Они на самом деле рады здесь и язычникам. Христианство, опять же, всегда гласило, что идолопоклонники могут сменить взгляды и возлюбить Господа. Все их прегрешения будут прощены. Однако ярые христиане по всей Руси сильно недолюбливают язычников, даже Игнатий в Вещем, хоть и не признаётся в этом. Только здесь Светозара смогла легко подойти к церкви, и кровь не полилась у неё из ушей и глаз.
— Так и должно быть? — спрашивает Светозара.
— Наверное, — неохотно соглашается Никодим. — Если все эти люди — христиане, то я никогда не видел настоящего христианства прежде.
Однако оставаться здесь и восторгаться тем, как Стихарь направляет на истинный путь местных крестьян, они не собираются. В эту деревню они пришли с конкретными целями: разоблачить лицемера, напугать его до полусмерти, заставить пожалеть о всём содеянном. Ну и очистить этот мир от существования такого ужасного человека, само собой.
Всё к этому ведёт.
Из Тишая они не уйдут, пока Стихарь не отправится прямо в ад. В то место, о котором он должен много чего знать.
— Где нам найти вашего попа? — спрашивает Никодим у девчушки, носящейся по двору возле небольшого домика.
— Там, — пищащим голосом отвечает мелкая, указывая в сторону поля.
Чуть в стороне находится крепкий деревянный стол. Такой длинный, что может уместить чуть ли не всю деревню. Вокруг него уже возится целая толпа с тарелками, кружками, кувшинами.
— Здесь что… намечается какая-то свадьба? — спрашивает Светозара
— Не уверен, — отвечает Никодим.
— Очень похоже на большое празднество. Вон сколько столов составили.
— Вчера было темно, поэтому ты не увидела, но эти столы стояли тут ещё вечером. К тому же посмотри, они все одинаковые. Сегодня здесь нет никакого праздника, они просто любят завтракать все вместе.
— Как это? Собираться всей деревней, чтобы просто поесть?
— Похоже на то.
— Тогда это всё равно праздник, — заключает Светозара. — Праздник, который проводится каждый день.
В немом изумлении Никодим стоит и смотрит, как со всей деревни к столам стягиваются люди, рассаживаются по местам. Настроение стоит совсем не праздничное: это всего лишь обыкновенный завтрак, за который последует долгий день тяжёлой работы. Тем не менее они всё равно собираются, чтобы принять пищу все вместе, это уже говорит о их желании быть одним дружным обществом. Даже не хочется разрушать такую замечательную атмосферу единения…
Вскоре появляется и сам Стихарь.
Медленно шагает со стороны своего дома, пока остальные люди следят за его приближением. За длинным столом стихают разговоры, все ждут прибытия попа. Кажется, своим влиянием он стал для них не просто человеком Господа, но кем-то вроде наставника, или даже старосты. Во взглядах чувствуется безграничное уважение.