Однако потрясение прошло так же быстро, как и появилось. Как бы сильно Никодим ни повлиял на него, он мгновенно взял себя в руки. Миг, и на его лице снова непроницаемая маска силы. Но это лишь видимость: даже мимолётного замешательства хватило, чтобы выдать его испуг. Стихарь может и дальше притворяться спокойным сколько хочет, но Никодим в это уже не поверит.
— Борька, — произносит Стихарь. — Даже не думал, что встречу тебя…
— Я — больше не Борька, — шипит парень, поднимаясь на ноги. — Я теперь Никодим.
— Что? С каких пор?
— Мы обменялись именами.
— Вот как? — на лице Стихаря снова мелькает удивление. — С тем, вторым парнишкой?
— Нам хотелось оставить что-то на память друг о друге, прежде, чем наши дороги разойдутся.
Крестьяне за столом замерли без движения. Они молчат и следят за диалогом между попом и гостем их деревни. Пытаются понять, о чём вообще речь, и откуда они друг друга знают. Ничего, совсем скоро Никодим всё им расскажет. Они все узнают, что скрывается под личиной праведности Стихаря.
— Да-а, изумил ты меня. Я бы даже сказал, поразил. Только посмотри на себя! Такой взрослый… сильный… а лицо какое мужественное!
— Представь себе, если не сидеть в подвале, то и выглядеть не будешь как смерть.
— Ну да… ну да…
— Если ты думаешь, что я тебя ошарашил своим появлением, то представь себе мою растерянность, когда я спустился в подвал Новгородского дома несколько недель назад, и не увидел там твоего трупа. Вот, где было настоящее чудо!
Стихарь, сам того не сознавая, поднимает руку к голове и ощупывает верхнюю часть лба, изуродованную куском глины.
— Как ты выжил? — спрашивает Никодим. — Объясни мне, больной ты ублюдок… ни один нормальный человек не пережил бы такой удар.
В ответ на оскорбление, Стихарь лишь делает смиренное лицо.
— Господь посчитал, что мой путь ещё не окончен.
— Ты не имеешь к нему никакого отношения. Если кто и помог тебе, то сам Люцифер. Ни одно существо сверху не подало бы тебе руки.
— Может и так, а может и нет. А может в тебе просто не оказалось достаточно силы.
— Я так не считаю. Тем ударом я мог бы свалить носорога…
— Кого?
— Животное такое, с крепким лбом. В книжке прочитал.
— Ты ещё и читать умеешь?
— Умею. Ты выжил не потому, что Господь решил, что твой путь не окончен. Ты выжил потому, что ты — таракан. Жук, мошка, глист. От мелких, паскудных гадов всегда тяжело избавиться, вот и ты не подох. На таких нужно средство покрепче.
— Ты для этого сюда пришёл? — спрашивает Стихарь. — Чтобы бранить меня на глазах у друзей?
— Нет. Я хотел, чтобы ты увидел, что все твои попытки сломать меня провалились. Посмотри на меня…
Никодим поднимается на ноги и крутится вокруг своей оси, чтобы позволить Стихарю рассмотреть его со всех сторон. Чёрт, какое же у него прекрасное настроение! Как давно он мечтал оказаться перед мучителем, и это произошло. Никодим не смог бы перестать улыбаться, даже если бы захотел.
В прошлую их встречу у них были совсем другие отношения: Никодим в роли пленника, Стихарь в роли пленителя. Сейчас же Никодим свободный, сильный, непоколебимый, а Стихарь жалкий и убогий.
— … у меня есть дом, близкие люди, мечты и планы. Ничего из этого ты не смог у меня отнять. Вот, что я хотел тебе сказать. Посмотри на меня и узри крах всех твоих планов по разрушению человека. И знаешь, что?
Стихарь, слушающий его тираду с каменным выражением лица, вопросительно поднимает одну бровь.
— Я хочу услышать, как ты лаешь.
— Серьёзно? — спрашивает мужчина.
— Ещё как! — подтверждает Никодим. — Внутри всё горит как хочется увидеть тебя ползающим на четвереньках. Ты будешь гавкать, а мы — смеяться. Думаю, мы все сегодня здорово повеселимся!
Слева и справа от Никодима сидят десятки крестьян, боящихся произнести хоть слово. Они ещё не понимают, в чём суть перепалки, но сейчас узнают. Настало время разоблачить их пророка, разбить вдребезги репутацию, которую Стихарь выстраивал в Тишае.
— Люди добрые, — произносит Никодим. — Человек перед вами два года держал меня взаперти, избивал, кормил объедками и запрещал ходить прямо. Я всегда должен был передвигаться на четвереньках и лаять, чтобы не получить очередную порцию ударов. Вам казалось, что перед вами слуга Господа, но это на самом деле — самый мелкий из пособников дьявола. В нём нет ни одного качества, которому следует быть в христианине. Он может быть попом только там, где чтят убийства и насилие. Так что, уж извините, но вам придётся найти нового учителя Слова. Этот приведёт вас совсем не туда, куда вы хотите.
Окружающие люди молчат, никто не отвечает, но Никодим на разговор и не рассчитывал: уж слишком большое влияние Стихарь получил в Тишае, чтобы люди так быстро отвернулись от своего священника.
— Время пришло, — произносит Никодим. — Пора бы уже тебе полаять.
— Мне опуститься на четвереньки? — спрашивает Стихарь.
— А как же! Где ты видел собаку, которая сидит за столом?
— К сожалению, возраст не позволит. Колени у меня уже не те.
— Что ж, придётся твоим коленям постараться. Это угроза, если ты ещё не понял. Ты либо сделаешь, что я сказал, либо будет хуже. Светозара, будь добра, преврати его в угли, если он не залает.
— Я с удовольствием, — отвечает девушка.
Как, оказывается, приятно повелевать человеком, который так долго командовал им самим. Давняя мечта исполняется прямо на глазах. Никодим предпочёл бы поиздеваться над Стихарём в Новгороде, но и здесь сгодится. В тихой деревеньке под пасмурным небом.
— Эх, мальчишка, — вздыхает Стихарь. — Ты шёл сюда с целью получить возмездие. Но ты его не получишь.
— Ты ещё не понял, старик? Я уже не тот сопляк, которым был в детстве. Становись на четвереньки и гавкай как собака, или я воткну тебя мордой в коровье дерьмо и заставлю жрать.
— У тебя не получится.
— Хочешь проверить? И это ты ещё не знаешь, какая у меня ступень силы.
— Зелёная, — произносит Стихарь. — Почти голубая. У твоей подруги чуть ниже.
Никодим открывает рот, чтобы снова начать угрожать, но слова застревают в горле. Кажется, у Стихаря сила как-то связана с определением сил других человек. И если он смог выведать их собственные, то ступень у него высокая. Это делает его очень, очень опасным.
Паскудство!
Он всегда думал, что у Стихаря красная ступень, поскольку тот никогда не применял силу. А теперь оказывается, что он из высоких.
Пожалуй, не стоит больше трепаться понапрасну. Никодим уже сказал всё, что хотел, можно приступать к основному действию.
— Светозара, сожги его, — тихо произносит Никодим. — Пусть побегает.
— Сейчас?
— Побыстрее…
Кивнув, Светозара сжимает кулаки. Кожа на её пальцах покрывается огнём, она готовится запустить струю пламени в человека во главе стола. Однако пламя внезапно начинает гаснуть. Несколько мгновений, и от него ничего не остаётся. Девушка удивлённо смотрит на свои руки, не понимая, что произошло.
— М-м, — тихо мычит она. — У меня больше нет сил. Даже красной ступени нет.
— Это его рук дело, — отвечает Никодим. — Этот сукин сын всю жизнь держал взаперти людей, поэтому силу получил такую же — отнимать её.
— Я без огня чувствую себя странно… мне холодно…
— К чёрту, разберёмся с ним старым способом.
Выхватив из-за пояса нож, Никодим прыгает в сторону Стихаря, но окружающие крестьяне бросаются ему навстречу, перехватывая. Множество рук цепляется за одежду, за шею, за волосы. Чтобы избавиться от захвата, Никодим делает себя бесплотным и проваливается под стол.
Он почти сделал это.
Почти убил мерзавца.
До Стихаря остаётся совсем чуть-чуть, один рывок…
Никодим вскакивает, снова проходя сквозь стол в районе пояса. Теперь его верхняя часть возвышается над деревянной столешницей, а ноги — под ней. В этот момент его сила пропадает точно так же, как у Светозары. Только что у него была четвёртая ступень, а стала нулевая. Он потерял не только возможность проходить сквозь твёрдые предметы, но и видеть сквозь них.