А ещё застрял.
Столешница крепко держит его на месте, не сдвинуться ни в одну из сторон.
Вот Никодим и выяснил, что будет, если его сила исчезнет, когда он будет внутри твёрдого предмета. Это ему не навредит, но помешает двигаться.
— Хана тебе! — шипит Никодим сквозь плотно сжатые зубы.
Извиваясь, как бешеный, Никодим старается пролезть сквозь столешницу вниз, но та очень плотно его держит — не сдвинуться. Парень старается дотянуться ножом до Стихаря, но и здесь ничего не выходит — слишком далеко.
Наконец, он делает единственное, что вообще возможно из этого положения: метает нож в грудь человека перед ним. Однако нож ударяется об одежду тупым концом… вот и окончилась его попытка убийства.
— А-а! — орёт Никодим во всю силу своих лёгких.
У него внутри столько ненависти, столько ярости, что со всех сторон появляются крохотные красные духи бешенства. Десятки, сотни штук, кружащихся в медленном танце.
— В подвал его, — командует Стихарь.
Жители Тишая набрасываются на него как голодные волки на кусок кости. Тянут его во все стороны, ломают на части стол, в котором он застрял. Светозару прижимают к земле несколько человек.
— Отпустите, ублюдки! — кричит Никодим. — Кого вы слушаете? Этого сатаниста?
— Молчи, — велит ему кто-то. — Пока ещё больше не наговорил.
Жители тащут их обоих в церковь, после чего бесцеремонно бросают в подвал под ней. Только сейчас Никодим смог понять, почему у Светозары на начинала идти кровь из ушей, когда она впервые появилась здесь вчера вечером. Это не церковь Господа, и не церковь Дьявола. Стихарь устроил тут религию в честь самого себя, прикрываясь древними писаниями. Люди Тишая чтят не Господа, а Стихаря, как очередного пророка. Голос Небес. Они сделают всё, что он им прикажет.
Стихарь всегда умел убеждать.
А ещё у него всегда было желание повелевать, подчинять.
Раньше он ловил одиноких глупых мальчишек и держал их в подвале, чтобы потешить своё самолюбие, иметь возможность управлять чьей-то жизнью и смертью. Ему этого оказалось мало и он устроил целую секту с собой в главной роли.
— Ты видел их взгляды? — спрашивает Светозара в темноте. — Они же сумасшедшие! Вся деревня сумасшедших.
— Нет, они нормальные. Это Стихарь сделал их такими…
Никодим сильно недооценил его умение влиять на окружающих и поплатился за это. Теперь он опять сидит в подвале Стихаря, прямо как много лет назад. Но это ничего. Он выбрался из неё один раз, сможет и второй. По крайней мере он на это надеется.
Глава 23
Весть о вторжении произошла внезапно, хотя все в Стародуме её ждали.
— Идут! — кричит один из дозорных со стены.
Мы с Волибором тут же вскакиваем на ноги, мрачные как тени.
Только вчера мы с Нежданом вернулись из бескрайних восточных лесов, но отдохнуть и расслабиться не получилось. Стоило нам оказаться дома, как мы увидели всю нашу армию готовую к бою: тридцать стариков, облачённых в духовные доспехи, и двести грозных бойцов из рядов бывших черномасочников.
Мы успели как раз вовремя, к началу сражения у Стародума.
Не совсем понятно, кто именно собирается на нас напасть, но слухи говорят сразу о нескольких вражеских армиях, двигающихся в нашу сторону. Как они собираются осаждать высокие стены — тоже неизвестно. Лишь одно можно сказать наверняка: у нас пока слишком мало еды для того, чтобы спокойно сидеть в крепости.
— Все на стены! — кричит Волибор.
— Живее, парни! — поддерживает приказ Третьяк.
Из-за того, что наша армия выросла за счёт бывших рабов безумца, пришлось быстро произвести структурную реформу. Теперь у нас целых три ратных сотни… в каждой из которых по восемдьдесят бойцов. Первую возглавляет Егерь, спасённый из заточения в Новгороде. Вторую — Ярослав Лысый, которого забрали с собой из детинца наши здоровяки. Третью — Третьяк. Волибор у нас воевода, а Молчун — его помощник и защитник.
Егерь сначала порывался отправиться вслед за Снежаной, поскольку он дал клятву оберегать её, но девушка отправилась в Киевское княжество на встречу с Черногором, чтобы получить разрешение на женитьбу с Чеславом, а туда вход Егерю закрыт после того, как он сразил Казимира Большое Перо. Тот теперь точит на него зуб.
— Живее! Живее! — командует Третьяк, а рядом с ним то же самое проделывает Ярослав.
Все наши бойцы выбегают из казарм, находящихся на первом этаже замка, чтобы рассредоточиться по стене крепости. Я же сижу внизу и пытаюсь сохранять невозмутимость.
Волибор с Молчуном набрали зерна и кое-какого продовольствия в Новгороде, пока мы с Нежданом шлялись по диким землям и удирали от чудищ. Но даже с этими запасами нам не удастся пережить зиму в случае осады — слишком много голодных ртов.
Крестьяне в Вещем запасали на зиму зерно, но всё равно выходили на охоту и кое-как да получалось перехватить мяса: куницу, зайца, или кабана, если сильно повезёт. К тому же у нас водились настоящие мастера подлёдной рыбалки. Если Стародум окружат, то выживать придётся исключительно на запасах и в этом случае ужатия поясов будет недостаточно.
Придётся драться.
Это тоже не лучший вариант, поскольку среди врагов может оказаться слишком большое количество людей высоких ступеней. Они расшвыряют и нас, и воинов в духовных доспехах, и Неждана, как это сделал Осьмой в суздальском. Один громадный смерч, и нашей армии как не бывало. Эпоха безумия на то и эпоха безумия, что невозможно предсказать исход даже маленькой битвы.
— Готов к сражению? — спрашивает Волибор.
— Неа, — говорю. — Но разве у меня есть выбор?
— Выбор всегда есть.
— Конечно. Разве что иногда выбирать приходится между двумя вещами, каждая из которых хуже другой.
Вместе с Волибором мы поднимаемся на стену над центральными вротами Стародума. С этого места открывается обзор на прогалину в лесу, по которой к нам приближается вражеская армия… уж очень маленькая для серьёзного сражения.
— Ну и что это за херня? — спрашивает Волибор рядом с нами. — Их же сотни две еле наберётся. Я тут хотел нормальную битву, с нормальными крепкими врагами, а у нас здесь кучка задохликов.
— Смотрите! — кричит Третьяк в стороне. — Вон ещё!
С другой стороны появляется армия побольше, но тоже недостаточно многочисленная: человек пятьсот. Похоже, каждый князь решил прийти к Стародуму своим собственным войском, чтобы уже здесь объединиться в одну большую армию.
— Стоит ли нам напасть на них сейчас? — спрашиваю. — Пока они разобщены?
— Это хорошая идея, — задумчиво произносит Волибор. — Но даже в этом случае наши потери будут очень большие.
— Отправим к ним Неждана? Он же неуязвим, пусть сам разбирается.
— Если там находится Всеслава, то она снова зашвырнёт твоего брата в глубокий восточный лес, и без него нам придётся тяжко.
— И то плохо, и то плохо. Что тогда остаётся?
— Ничего не остаётся. Сидим и ждём, что будет дальше. Иногда это самое трудное, но самое лучшее решение. Когда они подойдут поближе, я смогу определить, сколько у них человек с высоким уровнем силы, чтобы знать, кого сразу вывести из строя. А уж без них наша сотня в духовных доспехах порубит остальных на куски.
Первая из армий двигается уж очень открыто, не смотря на их маленькое количество. Неужели они настолько в себе уверены, что подходя так близко к вражеской крепости, по-прежнему идут походным строем? Мы ведь могли устроить засаду в лесу, но нет: никакой защиты, спокойная уверенность в своих силах.
Даже жаль, что мы не устроили засаду. Перестреляли бы их сейчас как кучку безмозглых куриц.
К тому же у них нет с собой ни катапульт, ни таранов. Как они собираются атаковать стены — не понятно. Не голыми же руками врата пробивать.
— Давайте их немного образумим, — произносит Волибор. — Стрелами по макушке. Приведём в чувство, так сказать.