Все они стоят, ничего не говорят. То ли ждут, пока я первый заговорю, то ли боятся вымолвить слово без разрешения. Чтобы не стоять тут до вечера, приходится первому задать вопрос:
— Вы не боитесь, что ваши земли разорят, пока вы с армиями здесь?
— Нет, — отвечает мужчина с пятнистым лицом. — Князья с севера уже считают наши земли своими. Они не будут жечь и убивать своих будущих смердов.
— Ладно, раз вы так полагаете… а теперь объясните, почему вы всё бросили и решили прийти именно сюда, в Стародум.
Вперёд выходит Длинноухий, чтобы продолжить свою тираду о помощи, но его перебивает Всеслава, взмахнув рукой.
— У нас есть план, — произносит она. — Вы впустите нас всех в Стародум. А когда сюда явятся эти недоноски, мы всех их расстреляем. У меня с собой столько стрел, что на каждого хватит.
— У меня другой план, — говорю. — Вы все катитесь отсюда к чёртовой матери. Ваши земли захватят, людей отберут. Северные князья постараются захватить и Стародум, но не смогут его взять, поэтому начнут грызню между собой. Меня это устраивает.
— Замечательная идея, — замечает Длинноухий. — Превосходная. Но только для вас, а нам от этого только хуже.
— С чего вы решили, что меня заботит ваша судьба?
— С того, что любого нормального человека заботит жизнь другого человека.
— Да, если только это не перечит его собственным интересам. Вы хотите сразиться здесь, на моей земле. Но если вы останетесь у меня, то вскоре замок окружат и устроят долгую осаду, пока все мы здесь не отощаем. Они будут знать, что в Стародуме прячутся несколько князей, поэтому не отступят, пока мы не начнём с голодом посматривать друг на друга. На одного меня они не станут тратить столько времени.
— Почему вы не хотите объединиться? — спрашивает Всеслава.
— А зачем? — отвечаю вопросом на вопрос. — Чтобы что? Если мы победим, что вовсе не так, кто-то из вас станет Новгородским Князем. И уж простите за прямоту, вы мне не нравитесь так же, как Владислав с остальными.
Следом за моим ответом князья принимаются объяснять, как будет хорошо, если они победят всех этих придурков, что объединились против них. Что для меня и вообще для всех будет хорошо, если они получат большой титул. К несчатью, никто из них не может сказать для меня ничего нового.
Я бы мог впустить в крепость дружественных князей, но люди возле меня — такие же враги, как остальные. Врагам не место в моём доме.
— Вам не кажется, что владея такой большой крепостью, есть некие обязательства? — спрашивает Всеслава.
— Какие такие? — удивлённо смотрю на неё.
— Предоставлять убежище слабым. Защищать тех, кто в этом нуждается.
— Слабым? Давайте так… расскажите мне о том, как вы стали удельными князьями. И если это не убийство предыдущего князя, то можете оставаться в Стародуме.
Все присутствующие молчат, потупив взоры. Так я и думал. Никто из них не унаследовал землю, никого из них не выбрали люди, никто из них не был вынужден занять этот пост, потому что других кандидатов не нашлось. Каждый захотел править, поэтому убил предыдущего правителя, а теперь смеют говорить о приюте для слабых.
— Я забросила предыдущего князя высоко-высоко в небо, — произносит Всеслава. — Знали бы вы его, то не пожалели бы.
— Дело не в том, пожалел бы я его или нет. Дело в доверии. В моей крепости могут остаться только те, в ком я уверен. Кто не предаст при первой же возможности. Союзник, который станет со мной плечом к плечу в любой ситуации. Я не собираюсь давать защиту тому, кто в этом нуждается только потому, что для вас это удобно, хорошая сиюминутная выгода. Никто из вас не пришёл ко мне до всей этой междоусобицы, не поздоровался, не предложил дружить, даже не попытался наладить торговые связи. Вы появились только когда запахло жареным. Вот, почему я вам отказываю. Вы не союзники, вы посторонние люди, которые хотят использовать мою крепость, а потом исчезнете, когда необходимость во мне пропадёт.
— Чего ты хочешь? — спрашивает Длинноухий. — Что мы можем сделать такого, чтобы ты нам поверил?
— А это уж сами решайте, — говорю. — Вы ко мне пришли.
— Это бесполезно, — сварливо замечает женщина с впалыми щеками и глубоко посаженными глазами. — Видите же, он не хочет сражаться. Сядет в своём замке и будет сидеть, пока вокруг творится чёрт знает что.
— Именно это я и собираюсь делать. И не надо меня стыдить — меня таким не устыдишь.
Неодобрительно покачав головой, женщина разворачивается и устремляется по ступеням вниз, к подножию стены. Остальные князья пока не отчаялись получить помощь, но тоже пребывают ужасном настроении.
— Пожалуйста, — произносит Длинноухий. — Позвольте нам остаться. Хотя бы на месяц, мы не съедим больше, чем у нас есть с собой.
— Нет, — говорю.
— Серебро? Золото? — спрашивает Всеслава. — Сколько нужно?
— Больше, чем у вас есть. Вы слишком большую опасность нам представляете, чтобы купить убежище за гроши. Если бы мы с вами успели подружиться до всей этой междоусобицы — позволил бы остаться без всякой платы. А так — уж простите.
Теперь и Всеслава глубоко вздыхает с разочарованием. Один за одним князья, получившие отказ стать союзниками против севера, уходят из Стародума. Только Длинноухий, оказавшийся упёртым до безобразия, всё стоит на коленях и умоляет позволить остаться в крепости хотя бы ему. Но дело в том, что ему я как раз доверяю меньше, чем остальным из всех явившихся в гости.
— Ничего, — произносит Всеволод. — Я старался. Господь свидетель, я очень старался.
Он выходит из крепости самым последним.
Однако не успевает их группа дойти до горизонта, как они разворачиваются и снова идут к Стародуму.
— Какого чёрта? — недовольно бурчит Ярослав. — Я только людей отпустил!
— Впустите их, — говорю. — Послушаем, какие ещё аргументы они придумали.
Что ещё за слова они хотят сказать? Какие такие доводы они придумали? Может быть они попытаются меня убить, всё-таки они — пятеро людей с высокими ступенями силы. Правда ничего хорошего из этого не выйдет: с самого начала встречи во мне сила такая же, как в Волиборе, Молчуне, Егере и Ярославе — защита. У них больше не получится запустить меня в далёкие земли и заставить возвращаться через полчища чудищ.
Удельные выстраиваются в ряд и подходят ко мне. Я инстинктивно напрягаюсь, готовясь в любой момент призвать Веду. Пытаюсь рассчитать тактику так, чтобы не оказаться на пути стрел наших лучников, готовых изрешетить возможных убийц. Даже несколько духов напряжения в виде бурых колец выползают из-под моей одежды.
— Мы всё обсудили и пришли к единогласному решению, — произносит Длинноухий.
Сжимаю челюсть, готовый к бою.
— Как известно, удельные князья — это землевладельцы. Те, кто собирает подати с подданных, и в свою очередь защищает их от внешних угроз. Поэтому мы решили, что сейчас все вместе спустимся со стены, и на глазах у простолюдинов поклянёмся в верности. Удельный князь Тимофей Гориславович станет сюзереном не только для своей земли, но и нашим.
— Что? — спрашиваю удивлённо.
— Помимо этого, — продолжает Всеслава. — Я отдам тебе в прямое владение деревушку к северу от Вещего. Она называется Медуница, находится на границе с Владимиро-Суздальским княжеством.
— Ты нам предоставишь крепость для защиты, — заключает Длинноухий. — А мы будем служить тебе, платить подати и предоставлять людей для войны. Официальная грамота будет направлена в Киев Черногору. Он хоть и не правит нами больше, но всё равно остаётся формально Великим Князем всей Руси. Другим Великим Князьям в соседних княжествах отправим тоже.
— Почему вы это делаете?