— Так как мне к тебе обращаться? — спрашивает Светозара. — Никодим или Борис?
— Точно так же, как и всегда. Никодим. Это теперь моё настоящее имя, под которым я себя осознаю. Я сменил его окончательно и бесповоротно.
Много раз он раздумывал найти своего друга, но у Никодима нет никаких подсказок о том, где его искать. Не обходить же каждую деревню в каждом княжестве в поисках человека, внешность которого успела наполовину стереться из памяти. Если так решит судьба — их дороги пересекутся вновь. Но это вовсе не обязательно: друзьями можно быть, так и не встретившись ни разу до конца жизни. Достаточно ощущения связи.
Где-то там его друган живёт самой нормальной жизнью и даже не догадывается, что Никодим снова угодил в лапы Стихаря. От этой мысли его затрясло ещё сильнее.
Единственное, что пока позволяет ему держаться — Светозара, полная решимости выбраться отсюда. Она шарит в темноте руками, пытаясь отыскать какой-нибудь предмет, который можно использовать как оружие. Камень, деревяшку или хотя бы обломок глиняной тарелки.
— Тут вообще ничего нет, — недовольно произносит девушка. — Нас бросили в подземный ящик.
— Таков Стихарь, — отвечает Никодим. — Ему доставляет удовольствие наша беспомощность.
Долго им сидеть под церковью не пришлось.
От тёмных мыслей Никодима отвлекли шаги, раздающиеся сверху. Кто-то идёт к ним и это наверняка не их пленитель: Стихарю слишком много лет, чтобы ходить так быстро и уверенно. Крышка в потолке откидывается и в белом квадрате появляется чёрная макушка невидимого человека.
— Собирайтесь, — звучит голос. — Пора на работу.
— Как будто у нас есть, что собирать, — бурчит Светозара.
Сверху спускается приставная лестница, по которой они сюда же и попали.
Помимо долговязого человека, отдавшего приказ, в церкви оказалось ещё трое, стоящих поодаль. Все молодые мужчины, готовые в случае необходимости применить силу или предотвратить попытку побега. Каждый из них смотрит на Никодима с крайней степенью презрения, будто он не человек а кучка коровьего дерьма. Даже слова лишнего сказать не хотят, считая недостойным обращаться к такому ничтожеству.
Им просто указывают дорогу, выстравшись вдоль неё.
Небо снаружи оказалось даже пасмурнее, чем утром. Ощущение такое, что вот-вот пойдёт дождь, но его пока нет.
— Куда нас ведут? — спрашивает Светозара.
— Пасть свою грязную захлопни и вали! — отвечает одноглазый сопровождающий, у него помимо ножа на поясе ещё и лук через плечо.
Стихаря нигде не видно, но его присутствие не обязательно: в том, что делают послушные крестьяне, чувствуется его рука. Они выполняют его приказы.
Они снова идут по деревне и в этот раз на лицах окружающих больше нет улыбок: все смотрят на них с откровенным отвращением. Зря Никодим надеялся, что смог увидеть хоть где-то настоящее христианство с его основным правилом «возлюби ближнего». Оказыватеся, оно работает только там, где глава прихода промыл мозги людям.
Люди Тишая улыбались ему только потому, что хотели увидеть его в своих рядах почитателей Стихаря. Он же не разделил их любовь, поэтому стал для них врагом. Они готовы возлюбить ближнего, если те точно такие же, как они сами. Для всех остальных у них действует принцип «возненавидь ближнего». Среднего здесь нет.
Четверо мужчин ведут их через всю деревню в лес. Держутся на расстоянии спереди и сзади, будто они со Светозарой — источник смертельной болезни и лучше к ним не приближаться. Во время ходьбы сопровождающие болтают о том, что хотели бы так же как Стихарь ходить по соседним деревням и проповедовать их общину. И все согласились с тем, что ни у кого из них не получилось бы делать это так хорошо, как их духовный наставник.
В этом весь Стихарь.
Он умеет притягивать людей.
Одноглазый хвастается тем, что почти перешёл на четвёртую духовную ступень. Что именно за духовные ступени Никодим понять из разговоров не смог, но подумал, что это что-то вроде степеней просветления. Стихарь делит жителей Тишая по уровням, по тому, насколько хорошо они следуют его пути. Вознаграждает самых преданных.
— Думаешь, нас ведут на убой? — спрашивает Светозара.
— Хотелось бы верить, что нет, — отвечает Никодим.
— Давай сбежим. Рванём в сторону, пока они не опомнились.
— Не получится — я никогда не был хорошим бегуном. К тому же в этой одежде слишком тесно. Её же шили для знатных приёмов, а не состязаний.
Побег придётся отложить на более благоприятное время. Сейчас их очень легко догонят и вернут, попутно добавив синяков и переломанных костей. Нужно подождать, пока стемнеет, или стража отвлечётся, или вернётся возможность проходить сквозь стены и бросаться огнём… что угодно.
Силы внутри всё ещё нет. Она теплится где-то далеко-далеко, на самой границе ощущений, но вперёд не выходит. Потребуется несколько дней, чтобы она вернулась, но им вряд ли дадут столько времени. Даже если они выживут сегодня, завтра Стихарь снова отберёт у них силу.
— Туда! — рявкает одноглазый.
Впереди слышатся удары топоров по дереву.
Вместе с сопровождающими они выходят на небольшой, открытый участок леса. Тут и там трудятся полтора десятка человек разных возрастов: от двенадцати до сорока лет. Мужчины и женщины, мальчики и девочки. Все тощие, угрюмые.
— Пришли! — продолжает мужчина. — Топор в руки и рубите брёвна на части!
— Нет, — отвечает Светозара.
— Что значит нет?
— Мы не будем делать вашу работу.
В Вещем Никодим слыл человеком, который ничего не боится, готовый рискнуть всем, чем угодно, чтобы не опускать головы ни перед кем. Сегодня эту роль исполняет Светозара, пока сам он трясётся от осознания, что где-то неподалёку бродит Стихарь, его мучитель.
Со злобным лицом мужчина хватает Светозару за шею и бросает на землю. Он прижимает голову девушки ко мху и шипит, брызжа слюной от ненависти:
— Ты будешь работать!
— У нас все работают, — добавляет долговязый. — Никого задаром мы не кормим.
— Так что поднимайся, дрянь, и за дело!
Чтобы закрепить свои слова, одноглазый добавляет ей удар ногой по рёбрам, от которого Светозара принимается хватать ртом воздух. Боли на её лице вроде бы нет, но иногда боль приходит чуть позднее, не сразу.
— Безсон, иди сюда! — кричит один из сопровождающих.
К ним подходит грязный, тощий, воняющий потом старик. Спутанная борода, шапка набекрень, смотрит исподлобья. Даже для крестьянина он очень загорелый.
— Покажи им, какие брёвна рубить надо.
— Этим двоим дай самую тяжёлую работу, — добавляет одноглазый. — Я хочу, чтобы они упахались тут к чёртовой матери.
Кивнув, Безсон разворачивается и топает к дальней стороне полянки, к лежащим на земле деревьям. Сегодня их не станут убивать — вместо этого заставят работать до седьмого пота. Их превратили в рабов.
Пожалуй, им стоило бы вести себя осторожнее. Сжечь Стихаря в его доме. Однако Никодиму уж очень хотелось посмотреть подонку в глаза. Он добился чего хотел, получил удовлетворение, когда старый хрен осознал, что перед ним стоит тот самый пацан, который много лет назад проломил его голову. Теперь же им приходится расплачиваться за свою неосторожность. Но это ничего. Они со Светозарой люди не только умные, но и смелые. Это местные болваны зачарованы сладкими речами Стихаря, а они обязательно найдут способ и выбраться отсюда, и закончить начатое дело.
— Значится так… — начинает Безсон, указывая на лежащие деревья. — Ветки — туда, кору — туда. Ствол рубите на части… где-то с аршин. Потеряете топор — голову откручу.
— А поссать где? — спрашивает Никодим.
— Где хочешь.
Ничего нового в этом нет: каждая деревня занимается заготовкой дров. Без дерева не протопишь печь, а без этого околеешь. Работа тяжёлая, но необходимая для выживания. Раньше её выполняли зимой, когда в деревьях меньше соков, да и работы другой особо нет. В эпоху безумия всё поменялось: только умалишённый пойдёт в лес зимой, поэтому заготовку перенесли либо на позднюю осень, либо на раннюю весну.