— Осторожно! — кричит Неждан.
— Вижу, — бурчу себе под нос.
Позаимствовав силу этого парня, я приказываю змеям обвиться вокруг лошадей наших врагов. Ползучие твари тут же разворачиваются, чтобы выполнить мой приказ. Парень, в свою очередь, велит им двигаться к нам, так что змеи на некоторое время замирают, не в силах понять, кому же стоит подчиняться.
В конце концов, змеи решили подчиняться не мне: моя синяя ступень оказалась на одну меньше, чем у этого парнишки.
Неожиданно проворно змеи двигаются в мою сторону. Пытаюсь понять, чью именно мне силу взять, чтобы избежать атаки. Неждана, наверное: прыгать они явно не умеют. Но силу я не беру, вместо этого я призываю Веду в форме длинного красного меча, и разрубаю им тварей как только те подползают достаточно близко.
«Ненавижу змей», — произносит голос Веды в моей голове.
Я не отвечаю. Сосредоточен на происходящем столкновении.
Наши отряды вгрызаются в ряды врагов подобно челюстям в сочный, кровавый кусок мяса. Враги падают на землю, разрубленные на две части. Кто-то из противников пытается сражаться, кто-то кричит, но большинство отступает, понимая, что позиция для битвы совсем неудобная.
Поле боя всё больше застилает паутина. Паникующий воитель Яробуда раскидывает её во все стороны, стараясь защититься от Неждана, который с каждым мгновением подбирается ближе. Всё больше змей появляется из ладоней парнишки.
Яробуд же сидит на своей лошади, сосредоточенно смотря куда-то на поле боя.
Проследив за его взглядом, я замечаю нескольких наших воинов в духовных допехах. Те катаются по земле, будто их раздирает изнутри. Как я и думал, духовные доспехи защищают от простого оружия, но никак не реагируют на силу врагов, поэтому люди внутри не являются полностью неуязвимыми как Неждан.
В этот момент я понимаю, какой силой обладает вражеский князь: боль. Причинять её на расстоянии любому человеку. Даже нескольким, если они стоят достаточно близко.
Меня не задело только потому, что я задержался.
— Веда, — говорю. — Мне сейчас будет очень больно.
— Почему?
— Увидишь. Займись змеями, которых выпускает этот пацан. Не дай им подползти ко мне.
— Поняла, — тут же соглашается девушка.
Мчу вперёд, попутно заимствуя силу Яробуда. Как только я оказываюсь в зоне его влияния, меня тут же скрючивает, будто внутренности прожгло тысячей игл. Но и сам Яробуд начинает корчиться: использую его же силу против него самого. Сквозь жуткую боль он поворачивает голову в мою сторону, и наше состязание превращается в настоящую дуэль: кто кого перебьёт.
Ему больно.
Мне больно.
Но останавливаться я не собираюсь. Я, конечно, мог бы взять силу у Волибора, который всё ещё находится неподалёку. Защититься от Яробуда, но тогда он продолжал бы истязать моих людей. Пусть лучше он будет сосредоточен на мне. Нужно выиграть как можно больше времени.
— Блядство, — шепчу и морщусь, поскольку болит каждая частичка тела.
Много всякой боли в жизни испытывал, но с этим ничто не сравнится. Я не свихнулся и не потерял сознание только потому, что сам сейчас обладаю такой же силой, поэтому уменьшаю этим самым её влияние на меня. Но не намного.
Продолжаю стонать и насылать на Яробуда боль в ответ.
Он уже свалился со своей лошади и ползает по земле. Ему наверняка не так больно, как мне, поскольку у него ступень выше. Было бы хорошо, если бы в этот момент моя сила подросла, но она так не работает. Воины не растут в силе даже оказавшись на границе смерти, даже испытывая крайнее отчаяние. Сила умна и приходит к человеку только тогда, когда у него нет другого выхода. Поэтому силу чаще получают обыкновенные люди, а не те, кто использует оружие.
Мы с Яробудом сейчас — два самых несчастных человека на всей Руси. Стонем, кряхтим, материмся, но продолжаем насылать друг на друга адскую боль.
Как вдруг…
Боль исчезает.
— Готово! — кричит Неждан впереди. — Мы победили!
Брат поднимает в вытянутой руке голову Яробуда, держа её за волосы. Он не отрезал её, а оторвал быстрым ударом ладони, поэтому шея заканчивается обрывками кожи, костей и мышц.
Примерно этого мы и ожидали, когда сидели в засаде: быстрая и уверенная победа над удельным князем. Он никак не смог бы нам противостоять: Неждана очень трудно остановить и невозможно победить. Все мы были отвлекающим манёвром, чтобы брат сделал свою работу.
Воины Яробуда по-прежнему продолжают сражаться, сотники отдают приказы, пытаются перестроить отступающую армию. Нам ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они шли дальше по дороге к Новгороду: там их может присоединить к своей армии другой удельный князь.
— Сдавайтесь! — кричит Волибор. — Бросайте оружие и останетесь живы!
— Или сражайтесь! — кричит в ответ Неждан. — И помрёте как он.
Брат запускает оторванную голову Яробуда в его же армию. Не очень вежливое обращение с умершим, но это очень наглядно показывает оставшимся в живых солдатам, что с ними будет, если они продолжат сопротивляться.
Их всё ещё в несколько раз больше, чем нас. Они не хотят сдаваться такой маленькой группке людей. Если бы они остановились и подумали, то поняли, что все причины воевать у них пропали: больше нет удельного князя, больше нет претензий на чужие земли. Однако сейчас идёт бой, поэтому люди не могут здраво мыслить.
— Давай, — говорю, кивая Неждану. — Как мы обсуждали.
— Понял.
С тяжёлым вздохом Неждан подпрыгивает высоко в воздух и приземляется рядом с одним из сотников вражеской армии. Брат хватает мужчину за горло, стаскивает с лошади и поднимает в воздух на вытянутой руке.
С моего места не слышно, о чём они разговаривают, но я примерно представляю: брат просит сотника трубить конец битвы. Судя по всему тот отказывается, поэтому Неждан лёгким движением ломает ему хребет.
При виде этого у меня внутри всё сжимается: не люблю пустые смерти. Но раз уж так надо, значит надо.
Вслед за первым сотником Неждан находит второго. Его он тоже хватает за горло и о чём-то долго переговаривается. Наконец, тот командует своим войскам отступить. Этот оказался смышлённее предыдущего. Постепенно битва останавливается. Наши воины в чёрных доспехах громко радуется победе, пока враги недоумевают тому, что вообще произошло.
Вражеская армия, по-прежнему насчитывающая почти тысячу человек, собралась одной большой толпой. Оружие держат в руках, будто ожидают продолжения битвы.
— Я хочу увидеть сотников! — кричит Волибор, выходя вперёд. — Кто будет говорить от лица всех вас?
Несколько сотников выходят вперёд, но близко не подходят, опасаясь внезапного удара. Переговоры будут происходить путём перекрикивания с безопасного расстояния. Я с Волибором, Молчуном, Егерем, Третьяком и Ярославом с одной стороны, десяток сотников мёртвого Яробуда с другой.
— Значит так! — кричит Волибор. — У вас есть выбор! Либо умереть прямо здесь, либо сделать как мы скажем! Поверьте, мы убьём вас очень легко!
Озлобленная группа командиров смотрит в нашу сторону.
— Вы все до единого бросаете на землю оружие, снимаете обувь, и возвращаетесь домой босиком! Иначе мы всех вас вырежем!
— С чего бы это? — спрашивает один из сотников.
— С того, что вам больше не за кого сражаться. Яробуд мёртв, но ваши жизни нам не нужны.
Нам необходимо забрать у них оружие, чтобы они больше не смогли сражаться и не присоединились к армиям наших врагов, что прямо сейчас идут к Новгороду. Необходимо забрать у них обувь, чтобы они сегодня больше не смогли преодолевать большие расстояния. Пусть неспешно идут домой. Нас это устроит. Если ещё и ноги сотрут о дорожные камни, будет вообще хорошо.
— Возвращайтесь в свои деревни! — кричит Волибор. — Обнимите жён, дочерей, сыновей. И скажите им, что сегодня вы живы только потому, что и в эпоху безумия осталось милосердие!
— А вдруг вы нападёте нам в спину? — спрашивает всё тот же недоверчивый сотник.