С девушкой же я чувствую себя спокойно и расслабленно. Я мог бы сидеть здесь хоть несколько дней подряд и просто разговаривать.
— Я очень рада, что остановилась здесь на ночь, — произносит Снежана.
— А уж я-то как рад, — говорю.
Пока мы со Снежаной болтали, здоровяки обсудили всё, что хотели. Я даже не успел узнать, как благородную даму занесло в наше село, а они уже возвращаются. Как же всё-таки мало у нас было времени.
— Я держу путь в Новгород, — произносит девушка. — А оттуда пойдём обратно во Владимир, так что на обратном пути мы снова зайдём в Вещее.
— Обязательно заходите, у нас тут рады гостям.
— Это я заметила.
— Я думал, вы путешествуете тайно, а ты просто так рассказала мне, куда направляетесь.
— Это потому… — впервые с момента нашего разговора девушка зарделась. — Ты выглядишь человеком, которому можно доверять.
Одинокий дух застенчивости показался в воздухе рядом с ней.
— Правда? Все остальные говорят, что я слишком хмурый. Прямо как остальные жители Вещего.
— Есть немножко.
Вернувшись, Волибор хлопает меня ладонью по плечу. Это означает конец нашего со Снежаной разговора. Пора возвращаться в серый, унылый мир.
— Тимофей, познакомься с моим другом Егерем, — Волибор представляет другого здоровяка. — Один из моих старейших приятелей. Мы с ним знакомы ещё с тех времён… даже не помню с каких.
— Зови меня Евсей, — поправляет мужчина. — Мы с Волибором оруженосцами были.
— Точно. У этого… Как бишь его…
— У Некраса.
— Точно, у этого болтуна Некраса. Язык без костей.
— Приятно познакомиться, — кланяется Евсей, но тут же выпрямляется, точно ужаленный. — Пойдём, госпожа, нам пора.
На прощание Снежана бросает на меня грустный взгляд своих голубых глазищ. Я выхожу во двор, печальный как никогда. Гляжу, как она залезает на красивую белую кобылу, в то время как Евсей запрыгивает на гнедого тягача.
Удивительно. Я был знаком с ней совсем немного, но глядя как девушка удаляется по дороге прочь от подворья, чувствую внутри невероятную пустоту. Я никогда не считал себя влюбчивым человеком, но сейчас произошло именно это. Не думаю, что когда-нибудь смогу выкинуть её из своего сердца.
Мелентий, сука, нагадал так нагадал. Встречу — так отдубашу, спиной вперёд ходить будет.
Отъехав чуть подальше, Снежана оборачивается и машет рукой, я так же машу в ответ. Она знала, что я смотрю, а я знал, что она обернётся.
Только одно греет душу: на обратном пути она снова заедет к нам.
— Ну как? — спрашивает Волибор. — Понравилась?
— Шутишь? Пока мы сидели за столом, я думал только о том, в какой комнате её поселю.
— Эх, Снежана Ростиславовна не из тех людей, что смогут переехать в деревенский дом — не того полёта птица.
— Это я уже понял.
— Но тебе никто не мешает мечтать об этом.
— Паскуда ты, Волибор.
— Видел бы ты себя со стороны. Будто младенец, у которого мамкину сиську забрали и заставили пить из чаши рядом со взрослыми людьми.
— Хреново потому что. Ты лучше скажи, откуда твой друг Егерь знал меня по имени? Когда вы отошли побеседовать, Снежана сказала, что Евсей узнал меня и удивился, что я жив, да ещё так вымахал. Будто он знал меня ещё ребёнком.
Всё настроение Волибора внезапно пропало.
— Наверное, заезжал в Вещее как-то.
— Нет, — говорю. — Я хорошо запоминаю людей, и если бы встретил его в нашем селе, то не забыл бы. Судя по его удивлению, он видел меня ещё совсем малышом. Ещё в те времена…
— Глупости болтаешь.
Дослушивать меня Волибор не стал — идёт прочь от подворья, пиная лежащие на земле камни. Как бы здоровяк ни старался скрыть волнение, он только что мне соврал. А ещё он не допил своё пиво — он бы никогда себе такого не позволил в нормальной ситуации. Пиво в нашем селе — слишком редкая вещь, чтобы попросту о нём забыть.
Скрывает что-то.
Надо будет его расколоть потом.
В отличие от нашего здоровяка, я иду обратно в кабак, чтобы допить пиво. Никодим со Светозарой уже расправились со своим и жадно поглядывают на моё.
— Руки прочь, — говорю. — Мне сейчас очень нужна лёгкость в голове.
Выпиваю всё содержимое кружки одним махом.
— Плохо? — спрашивает Светозара.
— Плохо, — говорю.
— Понимаю. Прямо как у меня с…
— Только не надо опять про свою змею, — вздыхает Никодим. — Каждый раз про неё вспоминаешь, как кому-то плохо становится. Моя змея то, моя змея это!
— Она была мне очень близка!
— Даже если бы её не переехала телега, она бы всё равно умерла от старости ещё несколько лет назад — змеи столько не живут. Так что ты всё равно бы сейчас сидела и жаловалась.
— Не так я планировал провести этот день, — говорю очень тихо. — Ночью мы прикончили людей удельного князя, вызволили батю. Еле спаслись от чудища. Сегодня я собирался веселиться и праздновать, а не сидеть грустный с самого утра.
Светозара успокаивающе кладёт руку на плечо.
Вскоре мы расходимся по домам. Точнее, я со Светозарой домой, а Никодим на реку — стирать пропитавшуюся кровью рубаху.
— Знаешь, Тимофей, а ведь эта девушка тоже кажется мне знакомой, — произносит Веда. — Я кое-что вспомнила за последнее время. Помню, что была в Стародуме, помню, что была оружием княжны. Снежану я не помню, но мне кажется, что я её встречала.
Девушка-дух сидит у меня на плече с задумчивым видом.
— В каком смысле?
— Точно так же, как с тобой. Мне кажется, что я уже видела тебя однажды, но ничего об этом не помню.
— Если вспомнишь, обязательно дай знать.
— Конечно.
— А теперь извини, пойду домой. Буду мечтать, раз уж только это мне остаётся.
Однако дома меня встретил не Федот, занимающийся делами по хозяйству, и даже не Федот, пребывающий в ужасе после этой ночи. Меня встретила мама. Та самая, что умерла лет пятнадцать назад, жена Федота.
Ожила!