— Я просто спрашиваю, — говорю. — Удивился — вот и всё.
— Ага, все мы тут удивились.
У ног стражника появляется несколько маленьких духов раздражительности: тёмно-жёлтых существ, похожих на яблоки, летающие в воздухе.
С началом эпохи безумия человеческие эмоции обрели форму. Когда кто-то злится, боится или радуется, рядом появляются духи, выражающие эти чувства. Духи любви — красные. Духи печали — серые. Чем сильнее человек переживает, тем большее количество духов призывает. Они появляются рядом, когда тот не может скрыть свои эмоции.
Есть так же духи стихий: вроде духов ветра или огня, но встретить их можно очень редко.
Они ни на что не влияют, никак не контактируют с живыми существами. Просто появляются и летают неподалёку, прежде чем исчезнуть.
— Проходи, — велит мужчина. — Хорош стоять, зенки тут свои пучить.
— Понял, прохожу.
Понимаю раздражительность стражников. Перепутье никогда не было спокойным местом: постоянно кого-то ограбят, изобьют, изнасилуют, а то и прирезать могут. Теперь же ещё и армия мимо проходит.
От всех этих князей — жди беды.
Жители хотят, чтобы он поскорее ушёл, вот и ходят хмурые. Я же, в прекрасном настроении после ночной стычки, иду среди злых людей и громко насвистываю.
— Здрав будь, — говорю, останавливаясь напротив Ерёмы Лба, знакомого кузнеца.
— А, Табемысл, здорово!
Падлюка видит меня в десятый раз, но никак не может запомнить моё имя. Болван, что ещё сказать: сильный, крепкий, но слегка дремучий. Давным-давно ему дали прозвище «Лоб» и это как нельзя хорошо описывает и его внешность, и его разум. Но меня его личные качества не интересуют — не в настольные игры играем. Главное, что с железом обращаться умеет.
— Я — Тимофей.
— Точно, точно. Запомню. В следующий раз точно.
— Сегодня я пришёл за серпом, но прежде, чем купить, посмотри вот на это.
Вываливаю на верстак кузнеца кучу барахла, отобранного у разбойников. Ножи, меха, кожаные боты, луки, стрелы, монеты, пару колец, несколько шапок и большой железный котелок.
Из села я выходил с небольшим количеством денег и меха, чтобы купить инструмент для работы, но судьба свела меня с людьми, которые любезно отдали кучу добра, поэтому помимо серпа наверняка получится раздобыть ещё кое-что полезное.
— Так, ну это я могу взять, — Лоб принимается перекладывать вещи. — Вот это, вот это… Это точно нет.
В основном на Перепутье используют простой обмен: товар на товар, поскольку монеты редки. Но и деньги встречаются: круглая серебряная монета называется «кун», поскольку стоит как одна шкура куницы. Кун, разделённый на две части — резан. И совсем редко можно встретить целковые — куски серебряных слитков, разрубленных на плоские квадраты.
Часть вещей может обменять кузнец, другие придётся ходить на рынке и обменивать другим людям. Либо продать одному из купцов чуть дешевле.
— Мне серп покрепче, — говорю. — И косу хотелось бы.
— Серп — можно, но коса… нет, тут маловато для косы. Металла много, сам понимаешь. Нужно всё это, и наверх ещё столько же.
От подобной наглости я чуть не поперхнулся. Обычно купцы дерут с деревенщин втридорога, а тут простой кузнец. Даже крохотный дух недовольства появился возле моей головы: круглый бордовый пузырь. Облетел вокруг несколько раз и испарился.
— С ума сошёл? Тут один только котелок с ножами на полсотни кун наберётся, и это я не говорю про остальное.
— Мало, — возражает мужчина. — За сотню я бы продал.
— Хуётню! Где ты найдёшь человека, которому нужно косить пшеницу, с сотней кун в кармане?
— Если деревня скинется, купить смогут.
— Я в Вещем у всех соседей монеты и шкуры одалживал, чтобы хватило на один только серп.
— Ну знаешь, — замечает Лоб с видом мудреца. — Деревни и поболее бывают.
— Вещее — это большое село. На сотню нам придётся год скидываться, чтобы пояса не ужать. Либо назови нормальную цену, либо я сейчас уйду. Лучше голыми руками зерно соберу!
На самом деле это всё враньё: моё село не такое уж и бедное. Через нас ходят торговцы между Новгородом и Владимиром, многие покупают у нас яству в дорогу. Так что монеты водятся.
— Ладно, Табемысл, не кипятись.
— Я — Тимофей.
— Как скажешь. За всю эту гору вещей могу отдать косу, но без серпа.
— Всё ещё много.
— Ну а ты решил, что мы железо из земли берём?
— А откуда ж вы его берёте? Из воздуха что ли?
— Из земли, — соглашается Лоб. — Но не так легко, как ты думаешь. Будь железо таким дешёвым, оно бы у каждого было. Семьдесят кун за серп и косу — честно. Именно за столько я потом обменяю все твои вещи. А ещё работа, усилия…