Но я не делаю этого только ради самого процесса. Это всегда должно служить какой-то цели. И сейчас цель очень даже стоящая.
Смотрю на Волибора, он спокойно глядит на меня. Сотня выбрала его своим новым сотником, а он, по какой-то причине, решил слушать меня. И это не потому, что я тут самый умный. Волибор что-то скрывает, но что бы это ни было, так тому и быть.
— Значит, вы пришли сюда, чтобы начистить репы людям князя? — спрашиваю.
— Ещё как! — яростно шипит Самовлад. — Шкуры спустить, на собственных кишках повесить…
— И мы спустим! — кричу. — Повесим этих ублюдков в остроге! И будут эти черномасочные болтаться в петлях как наши погибшие родственники и друзья! Со сломанными шеями и с оглоблями в задницах! А если оглобли закончатся — наделаем новых! Чтобы каждому хватило!
Моему крику вторят другие. За этим сюда шли каролинские мужики, и они это получили. Мы разорим Ярый острог, чтобы безумец, когда явится в свою любимую крепость, нашёл там лишь смерть и разруху.
Причём сейчас это не только моё желание. Когда папаню и девочек уводили из Вещего, я выступал основным затейником. Когда сюда пришёл Остромир с чёрными масками, я организовал нападение. Но теперь от меня ничего не зависит: если каролинские не найдут поддержку у нас, они пойдут дальше собирать недовольных. Всех тех, у кого увели родственников. Прямо сейчас окружающая земля — нагретый на огне котелок.
— Добро пожаловать в Вещее, — говорю. — Идите на подворье, там ночлег найдёте.
— Знал, что нас тут настоящие мужики встретят, — заявляет Самовлад. — Не сцыкуны, как в Гребенке.
— Вы уже и в Гребенке побывали? — спрашивает Волибор.
— А то! Деревня большая, а живут одни поносники. Сидят у себя, боятся нос наружу сунуть. Суки тупые. Трёх людей у них увели, а они мямлят что-то, даже ответить толком не могут.
Наша ратная сотня увела гостей на подворье, туда же отправились Федот с Душаной, чтобы позаботиться о гостях. Мест у нас не так много, поэтому многим из них придётся спать вместе. Наедине у дома остались только мы с Никодимом и Светозарой.
— Самовлад прав, — подтверждает Никодим. — В Гребенке одни поносники.
— Не говори так, — возражает Светозара. — Они намного ближе к Ярому острогу, и чаще с безумцем сталкивались.
— Это их не оправдывает. Меня, вон, много лет на улицах Новгорода избивали, и что? Нормальным человеком вырос.
— Неужели мы и правда собираемся напасть на крепость князя? — спрашиваю. — Это больше, чем всё, что мы делали прежде. Это не убийство нескольких человек посреди леса лапами монстров, и не защита своей деревни. Это намного серьёзнее. Скажите мне, я не сошёл с ума?
— Не сошёл, — тут же отвечает Никодим.
— Может и сошёл, — отвечает Светозара. — Но в хорошем смысле. Мелентий говорит, при старом удельном мы просто занимались своими делами и ни о чём не думали. Выращивали хлеб, запасали, ели. А при безумце приходится что-то придумывать, куда-то идти. Промеж ушей у него свербит, а откликается у нас.
— Мы уже натворили слишком много для одного простого села. А сейчас собираемся ещё и на соседей натравить псов безумца. Может так получиться, что в этой части новгородщины сгорят сразу несколько деревень. И всё из-за нас.
— А что ты предлагаешь? Ничего не делать?
— Ну да.
— И плюнуть на всех похищенных безумцем людей?
— Вроде того. Может, они и не умрут, как прошлые работники его крепости. Может, прошлый раз был единственным.
Пытаюсь найти любое оправдание, лишь бы не рисковать другими людьми. Я много раз ставил свою жизнь на весы, поэтому привык. Но я чувствую, что должен действовать осторожнее, когда дело касается окружающих. Если кто-то из них умрёт по моей глупости — никогда себе не прощу. Если однажды удельный придёт к нам в Вещее и полностью его уничтожит, я хочу быть уверенным, что всё сделал правильно.
Умереть с чистой совестью намного лучше, чем с грязной.
— Никто не знает. Может завтра все они станут висельниками, а может будут жить долго и счастливо у безумца под крылом. Сам решай, хочешь ли ты что-то сделать.
— И ещё напоминаю, — встревает Никодим. — Что я пойду на Ярый острог один, если меня никто не поддержит. Уж я-то не сцыкло и не поносник.
— И я пойду, — соглашается Светозара. — Не отпущу же я этого балбеса одного.
Тяжело вздыхаю. Это не то решение, которое очень легко принять, но оно того стоит. Если отбросить всё лишнее, останется только сухой, ясный костяк: никто не имеет права забирать людей без спроса. Уж точно не свободных смердов. И я, как человек, от природы наделённый талантом ломать другим людям кости, должен что-то с этим сделать. Даже если сам окажусь на месте того, кого спасаю.