— Давай так. Шкуры, котелок, ножи и лук со стрелами на косу и серп. А ещё я расскажу, как прикончил людей Митьки Седого.
Брови у Лба поползли наверх точно так же, как недавно у Свистуна покойного. Местные очень не любят разбойников на дорогах — они годами портят кровь, не дают свободно путешествовать и торговать. Вымогают, нападают, убивают. И пуще всех люди ненавидели Митьку Седого.
— И сапоги, — в отчаянии произносит Лоб. — Последняя цена, меньше не возьму.
— Нет. Ты и сам знаешь, что это слишком много для твоего инструмента.
— Ладно…
Расплачиваюсь с ним нужными вещами, а наверх покупаю ещё лопату за те серебряные куны и шкуры, что с самого начала нёс из своего села.
Хороший получился поход. Планировал раздобыть серп, а вернусь сразу с тремя инструментами для хозяйства.
Рассказываю Лбу всю историю моих взаимоотношений с Митькой и его бандитами. Как стоял на колодке и пилил верёвку за спиной ржавым куском серпа. И приукрасил, конечно же: хорошую историю грех не приукрасить. В моём рассказе Митька обмочился, когда увидел меня освободившимся.
К вечеру об этом узнает весь город — уж Ерёма-то постарается.
К себе в село я решил направиться, сделав небольшой крюк. Пройти всю торговую улицу и посмотреть, чего на оставшиеся шкуры. В итоге накупил леденцов малышне и немного соли — её как раз с Белого навозили. Море за последние двадцать лет неплохо так обмелело.
И уже когда собирался уходить, глаз зацепился за странную вещь: клетка, стоящая на самом берегу реки. Деревянная, в метр величиной. А внутри сидит чудо — девушка, ростом по колено. Вся красная, рога на голове.
Я даже перекрестился от удивления.
Одета в… даже не могу подобрать название. Что-то лёгкое, наподобие длинной рубахи до пят, но оставляющей открытыми руки, ноги и шею до самой ложбинки между… красотой. Никогда в жизни подобного не видел. Разных тварей навидался: и кикимор болотных, и полевика, даже русалку однажды, всю голую выше пояса — уши заткнул и убежал, пока она заговорить не успела.
А тут такое…
Девушка почувствовала приближение чего-то знакомого.
Два десятка лет её держат в клетке, возят из княжества в княжество, она побывала в каждом городе и почти в каждой деревне. Но только сейчас, впервые за всё это время, она встретила знакомое лицо: человек, которого она когда-то видела, но позабыла.
К ней приближался парень со стороны рынка. Высокий, крепкий, лицо суровое, взгляд тяжёлый. Они уже определённо встречались, вот бы вспомнить, когда…
Маленькая краснокожая девушка явно заинтересовалась моим приближением, но по какой-то причине подчёркнуто смотрит в сторону. Игнорирует, но как-то слишком навязчиво игнорирует.
— Кто это? — спрашиваю у стражи, охраняющей клетку.
— Дух, — отвечает здоровяк с бердышом.
— Дух чего?
— А пёс его знает. Дух закрутки мозгов мужиков, поди. Ты только посмотри на неё: разве не красивая?
— Красивая, — говорю.
Красивее любых других живых и неживых существ, что я видал. Даже рога на голове этому не мешают. Хотя нет, была однажды дева ледяная — красивая до ужаса. Повадилась зимой вокруг Вещего ходить, да сельских ребят зазывать. Мы с Волибором её дубинками и матюгами прогнали, ибо нечего с голым задом по лесам шастать. Ничего хорошего это не обещает.
Так и здесь.
Вроде и маленькая дева, пятернёй можно в талии обхватить, но такая красивая, что лучше держаться подальше. Опасная эта красота, нехорошая. Ещё и рога эти: нормальные люди с рогами не ходят.
— Откуда взялась? — спрашиваю.
— Из столицы, — отвечает стражник. — Молвят, возят её повсюду, а для чего — поди ж узнай.
Маленькая девушка, тем временем, поднялась, пролетелась по своей клетке. Оказалось, что ей даже не нужно стоять на ногах, она парит над землёй с лёгкостью, аки из ветра сделана.
Подхожу к ней поближе, опускаюсь на корточки, даже в таком положении мои глаза выше, чем её. На вид — лет двадцать, если бы только не рост с локоть.
— Ты кто такая?
Молчит, смотрит заворожённо, словно из нас двоих — я странный.
Хотел было подойти ещё ближе, чтобы оказаться к странной девушке поближе, но краем глаза заметил неподалёку группу людей в чёрных одеждах — личная дружина князя Новгородского. Кажется, это они возят девушку с собой, и им очень не нравится, что я интересуюсь ею. Сразу видно: таких людей лучше не злить.
— Ну ладно, — говорю. — Бывай.
Отхожу, кивнув на прощание стражнику.
Моя работа в городе сделана: инструмента накупил, пора возвращаться в родное село.