Хочется бросить всё и бежать.
Не оглядываясь.
К тому моменту, когда мы миновали деревню, ночь полностью опустилась на окружающую местность, но мы всё равно продолжаем идти дальше, чтобы удалиться от Погорелого. У каждого стражника по факелу, в их свете изредка мелькают очертания трупоедов: пока мы идём молча, не привлекаем внимания, они стараются не приближаться к огню.
— Двадцать три, — произносит сотник, проезжая мимо нас. — Где ещё один?
Никто ему не отвечает.
— Перед Погорелым вас было двадцать четыре, где одного потеряли? Сбежал?
— Должно быть, один из рабочих ушмыгнул, когда телегу из ямы доставали.
— Суки блядь…
Объехав нас по кругу, сотник вновь останавливается.
— А где Татимир? — спрашивает. — Он последним шёл.
Постепенно мы сходим на обочину возле дороги. Стражники собирают нас в группу, причём непонятно, кто из всех присутствующих больше всех напуган: пленники или стражники. Никто не чувствует себя в безопасности посреди леса, особенно поблизости от деревни, полной призраков.
— Всем сидеть! — командует сотник. — Я узнаю, куда подевался Татимир.
Мужчина на лошади уезжает, после чего возвращается мрачный и немногословный. Кажется, я уже знаю, что произошло. Мы слишком близко подошли к Погорелому, слишком спешили, плохо рассчитали время и оказались рядом в сумерках, вот призраки и утащили двоих из нас: одного стражника и одного пленника. Причём сделали это так тихо и незаметно, что никто и ухом не повёл.
Идти их освобождать — добровольно распрощаться с жизнью. Все знают, что нечисть особо свирепствует по ночам, это их время, их власть. Сунешься на их территорию — вернёшься покойником. Буквально.
Есть небольшой шанс, что исчезнувших можно будет забрать утром, но к тому времени призраки почти наверняка прикончат обоих. Нет у нас никакого выбора: раньше надо было думать.
— Кого утащили? — спрашиваю шёпотом.
— Женщины не хватает, — отвечает Никодим.
— Что крестилась постоянно?
— Нет, эту не тронули. Забрали ту, что причитала.
На ночёвку мы останавливаемся прямо возле дороги. Погода ясная, поэтому спать можно под открытым небом. Слегка холодновато, но если постелить на землю немного хвороста, и накрыть всё это войлоком — вполне сгодится. К тому же стражники разожгли большой костёр. Укрываешься плащом и спишь как убитый.
Вот мы и спим. Уставшие от целого дня ходьбы.
— Слышите? — доносится голос Никодима посреди ночи.
— Что такое? — Светозара спросонья вертит головой и не понимает, где находится.
— Завывает кто-то.
Прислушавшись к окружающей тьме, которую лишь слегка разгоняют наши костры, мы замечаем отчётливый скулёж. Не то человеческий, не то животный. Вскоре появляется и сам источник шума: со стороны Погорелого к нам приближаются два умертвия. Побитые, окровавленные, кожа серая, а глаза навыкате. Тяжёлой, шаркающей походкой идут в нашу сторону, стонут и ворчат. К огню приближаются: продолжают стоять на отдалении, будто бы завидуя теплу, в котором мы находимся.
Совсем недавно это были мужчина и женщина: один стражник и одна уведённая из своей деревни крестьянка.
Теперь же это восставшие мертвяки.
Не стали призраки их до утра мучить: прикончили по-быстрому и отпустили восвояси. Бродить по окружающим лесам, да будить путников завываниями.
Превратившись после смерти в нечисть, мертвяки опасны для живых. Они не могут быстро двигаться как трупоеды и другие чудища из лесу. Не могут переломать все кости ударом лапы, но если подпустить слишком близко — обязательно накинутся. Умертвия всем своим уродливым существом ненавидят тех, кто ещё не умер. Защититься от них легко, обмануть легко, убежать легко, но если забудешься ненадолго, сам превратишься в такого. Если не крещёный, конечно.
— Почему та деревня сгорела? — спрашивает Светозара. — Почему там столько призраков, и все злые?
— А каким ещё ты будешь призраком, если ты вместе со всей деревней сгорел? — отвечает Никодим.
— Об этом я не слышала, — вздыхает Веда. — Тут могла быть одна из битв или кто-то очень могущественный жахнул по домам своей силой. Это земля безумца и ему одному известно, что здесь происходит.
Как ни в чём не бывало на ноги поднимается один из стражников. Идёт в сторону мертвецов с оголённым мечом. Два быстрых взмаха клинка — и оба покойника падают на землю, на этот раз умерщвлённые как следует.