Уверенность-то они потеряли, но отступать не собираются.
— Кое-что у вас есть, — продолжает Камыш. — А нам кое-что нужно.
Указывает на нож, висящий на поясе у Никодима. Кажется, парень свиснул кинжал безумца, когда мы отрубили его голову.
— Отдавайте железо и валите куда шли.
— Ничего я вам не отдам, — тут же отвечает Никодим. — Нож мне самому нужен.
— Отдай им, — говорю. — У нас нет времени спорить.
С недовольным лицом парень бросает оружие на землю, это же делает Светозара со своим острым куском камня. Однако стоит нам пройти мимо, как одноглазый мужчина хватает девушку за локоть.
— Девчулю тоже оставьте. Мы её попозже отпустим.
Знал же, что просто так эти люди нам пройти не дадут — обязательно попытаются устроить какую-нибудь подлянку. В этом лесу они короли, нет никого выше их. Здесь они чувствуют свою власть и сполна ею пользуются. Жаль, совсем нет времени проучить их: каждое мгновение промедления уменьшает расстояние, которое мы пройдём, прежде чем нас догонит погоня.
Поэтому я делаю единственное, что позволит нам пройти беспрепятственно и не задержит ещё дольше.
Так быстро, насколько могу, поднимаю пустую ладонь и делаю взмах сверху. Веда появляется в моей руке в форме клинка прямо в момент удара, отсекая плечо одноглазого. Отрубленная рука повисает на локте Светозары, продолжая её сжимать. Удивлённые разбойники делают шаг назад, тянутся за оружием.
Камыш, местный предводитель, прибегает к своей силе: его глаза становятся чёрными, а окружающие кусты малины внезапно оживают и принимаются хватать нас за руки, ноги, одежду…
— Бежим! — кричу.
Никодим со Светозарой разворачиваются, чтобы броситься прочь. Парень, однако, хватает брошенный на землю кинжал. Мы бежим дальше в лес, пока кусты стараются остановить наше продвижение. Птицы со всей округи слетаются в нашу сторону, чтобы спикировать нам на головы. Даже сам воздух становится неприятным, трудно дышать.
С разбойниками всегда трудно иметь дело: они потому и уходят из деревень, становятся бандитами, что силу имеют большую, чем обыкновенные крестьяне.
— Из-за этих птиц сраных княжеская погоня быстрее нас догонит, — жалуется Никодим, закрывая голову руками.
— Отрубленная рука меня не отпускает, — произносит Светозара.
Девушка пытается стряхнуть с себя конечность, но та мёртвой хваткой продолжает сжимать её локоть. Во время бега она болтается во все стороны, бьёт по ногам, пачкает рубаху Светозары сочащейся кровью. Позже мы отцепим её, но не сейчас. Нельзя тратить на это время.
Надо бежать.
Бежать так быстро, как только можем.
На кону не только наши жизни, но всего Вещего. Если мы доберёмся до села раньше, чем армия князя, люди могут уцелеть. Мы бежим так долго, насколько позволяет дыхание. Переходим на шаг только когда кажется, что прямо сейчас упадём на землю и не поднимемся.
— Ненавижу разбойников, — бормочет Никодим. — Если бы они оказались честными людьми и не стали с нас ничего требовать, я бы им сказал, что в эту сторону идёт дружина безумца. Спаслись бы. А теперь они все окажутся под копытами всадников.
— А ещё они скажут, в какую сторону мы пошли, — добавляет Светозара.
Весь день мы бредём по лесу, пытаясь выйти на дорогу между Новгородом и Владимиром. Оборачиваясь назад, мы то дело видим птиц, стайками взлетающих в небо. Погоня следует за нами вдали, но не приближается. Когда идёшь по чужому следу, высматриваешь отпечатки ног в земле, позволяешь собакам искать запах, это существенно замедляет передвижение. Даже всадники на лошадях не могут нас догнать, пока мы в лесу.
Однако весь путь до Вещего мы так вряд ли преодолеем — скорее заблудимся. Да и вообще, можем забрести в такую чащу, где люди не ходят — там нас может встретить что-то пострашнее обыкновенных ночных чудищ, наткнёмся на тварей, которых и в кошмарах не увидишь. О глубоком лесу разные истории ходят… не хотелось бы самолично убедиться, правдивы они или нет.
На второй день начинается ужасающая гроза.
Молнии бьют с неба, оглушают; ветер дует такой, что деревья ломаются с леденящим душу хрустом. Тучи настолько плотные, что даже среди дня мало что видно. В такие дни люди обычно дома сидят, нос за порог не показывают, а мы с Никодимом и Светозарой пробиваемся через густой лес. Промокшие до нитки, замёрзшие, уставшие.
— Смотрите! — кричит Светозара, указывая вверх.
— Это же… — удивлённо произносит Никодим.