Внезапно Шеннон заметила, что Митч тоже разглядывает ее. Глаза его стали темными и глубокими. Рука его крепко сжала ее ладонь. Губы приблизились… Все опасения Шеннон исчезли без следа. Словно во власти гипноза, она ждала…
Нет ничего страшного, если она подарит ему невинный, дружеский поцелуй. Он так расстроен, ему необходимо немного тепла и сочувствия. И разве один поцелуй что-нибудь значит? Просто ей хочется немного его утешить. Всего лишь легкий, нежный поцелуй.
Но тут сверху раздался приглушенный смех.
Митч застыл. Кто-то торопливо бежал по лестнице.
Шеннон подалась назад. Момент был упущен.
— Кто это там? — спросила Шеннон.
Ответ последовал из-за дивана.
— Дядя Митч, Стефи проснулась, — сообщила Рейчел.
Краешком глаза Шеннон заметила, как по ступенькам летел наверх Дасти. Хихикнув, мальчишка тихонько прикрыл за собой дверь детской.
— Быстренько топай в кровать, киска, — распорядился Митч. — Стефи берет пример с тебя. Ты не спишь, вот и она не спит тоже.
Рейчел секунду помешкала.
— Но Стефи хочет на горшок.
Шеннон едва удержала улыбку. Митч же ужасно смутился.
— Понимаете, Стефи сейчас как раз в таком возрасте, когда надо… э… приучать ее к хорошим манерам.
С самым серьезным видом Шеннон кивнула.
Митч нерешительно откашлялся.
— Пожалуй, мне лучше пойти взглянуть, что там у них.
— Ну конечно.
Стараясь скрыть смущение, Митч поспешил наверх. Рейчел некоторое время постояла молча, задумчиво поглядывая на Шеннон, а потом пошла за дядей. Вскоре с верхнего этажа донеслось перешептывание, топот и довольное младенческое агуканье.
Через несколько минут вернулся Митч, сияя своей неотразимой улыбкой.
— Так на чем мы остановились?
Опустившись на диван рядом с Шеннон, он мягким привычным движением обвил рукой ее талию.
— Дядя Митч?
Митч вздрогнул.
— Что еще, Дасти? — процедил он сквозь зубы.
— Я хочу пить.
— Так выпей воды, парень, — нетерпеливо отрезал Митч.
— Ага. — Дасти, ухмыляясь, проскользнул в гостиную и направился к кухонной двери.
— В ванной попьешь, — остановил его Митч. — Не знаю, известно ли тебе, но там из крана течет превосходная пресная вода. А на полке целый запас отличных бумажных стаканчиков. Дуй наверх, живо!
— Сейчас, сейчас. — Дасти остановился и бросил лукавый взгляд на Шеннон. — Может, все же пойдем, посмотрим мою комнату?
Рассвирепевший Митч упер руки в бока.
— Я сказал — дуй наверх, парень.
— Ухожу. — Видно, мальчуган по опыту знал, что терпение дяди имеет предел, и решил, что не стоит играть с огнем. — Пока, Шеннон!
— Спокойной ночи, Дасти!
Митч грозно сверкнул на племянника глазами, и Дасти взлетел по лестнице, словно по пятам за ним гнался вражеский отряд. Вскоре дом затих.
Шеннон и досадовала на эти помехи, и радовалась им. Невероятно, но Митч Уилер, кажется, околдовал ее. Сколько раз мужские надежды вдребезги разбивались о ее холодность. А тут вдруг в ней проснулось желание. Да, она хотела, чтобы Митч поцеловал ее, она сама хотела этого. И он поцеловал бы ее, не помешай Рейчел. В глубине души Шеннон чувствовала — стоит их губам соприкоснуться, и прощай, спокойная жизнь. Митч Уилер — необыкновенный человек. Необыкновенный и опасный.
— Наверное, уже поздно. — Она схватилась за свою сумочку, как утопающий за соломинку. — Мне пора.
— А десерт? — возразил Митч. — Неужели вы откажетесь от торта с шоколадным кремом?
— Только не говорите, что вы и торт пекли сами!
В ответ Митч лишь самодовольно усмехнулся.
— Вижу, вы настоящий чародей. Наверняка я и не подозреваю обо всех ваших талантах.
Шеннон сразу же пожалела о своих словах. Лицо Митча осветила многозначительная улыбка — особая мужская улыбка. Шеннон зарделась как маков цвет. Рыжеволосые люди обычно легко краснеют, и Шеннон, к собственному великому огорчению, не была исключением. Какой стыд, думала она, он сочтет ее дурочкой.
Но Митч, похоже, пришел в восторг.
— Люблю, когда женщина заливается румянцем, — заметил Митч.
— Это проклятие всей моей жизни, — призналась Шеннон. — Сейчас еще что… А в школе я вечно пылала, как костер.
Она перевела дух. Он совсем близко. Господи, он подошел вплотную! Ей как-то удалось выскользнуть в коридор. Уноси ноги, пока не поздно, приказывала она себе, но чувствовала, что ее решимость с каждой минутой слабеет.
Митч погладил ее по щеке.
— Когда мы снова увидимся? Завтра?
— Завтра… я… э… занята…