— Выше некуда, Дастин. Смотри, расшибешь нос о потолок. — Росс взъерошил волосы Дасти и поставил его на пол. — Ладно, хорошенького понемножку. Нам с дядей Митчем надо поговорить.
— А потом сыграем в шашки? Знаешь, как я наловчился? Разобью тебя в пух и прах!
— Не сомневаюсь. — Росс присел на корточки, так что они с Дасти оказались одного роста, и привлек мальчика к себе. — Только давай попозже, идет?
— Идет! — Просияв, Дасти взлетел вверх по лестнице.
Росс направился в кабинет. Митч наблюдал, как улыбка сползала с лица брата, уступая место обычному выражению угрюмой настороженности.
— Судя по твоему кислому виду, тебя привело сюда не желание поболтать с любимым братом.
— Нет, разговор у нас будет деловой. — Росс опустил свой портфель на стол. — Хочу тебя предупредить: теперь, когда Гилберты официально подали иск, предстоят некоторые неприятные процедуры.
— Что ты имеешь в виду?
— Прежде всего я имею в виду выяснение точного социального и имущественного положения обеих сторон. Уверяю тебя, в суде проявляют при этом достаточную настойчивость.
— И как прикажешь тебя понимать? Они что, будут допрашивать всякого, кто имел несчастье перекинуться со мной парой слов, наклеят все газетные измышления обо мне в альбомчик, а напоследок вывернут меня наизнанку, чтобы проверить, не черная ли у меня душа? — Митч провел рукой по волосам. Или там, в суде, способны на что-то покруче? Расскажи, ты же у нас знаток.
Росс поджал губы, он старательно избегал смотреть брату в глаза.
— А ты уже обсудил с мисс Догерти… то, что собирался обсудить?
— Да, я просил Шеннон стать моей женой, если ты об этом.
Кивнув, Росс принялся хмуро изучать ковер.
— Ты, конечно, понимаешь, что в таком случае она сама и ее прошлое тоже вызовут самый пристальный интерес суда.
Митч безразлично пожал плечами. Конечно, он это понимает. Но ему казалось, с этой стороны он застрахован от неожиданностей.
Сцепив руки за спиной, Росс поднял на брата глаза. От тяжелого взгляда Росса у Митча мороз пробежал по коже.
— Что ты уставился на меня как удав на кролика?
— Возможно, ты предпочел бы встречу с удавом… — Чему?
— Тому, что я собираюсь тебе сообщить.
У Митча засосало под ложечкой, но лицо его оставалось непроницаемым.
— Я весь обратился в слух.
Не спеша, словно пытаясь потянуть время, Росс открыл свой портфель, извлек из него какую-то папку и сокрушенно вздохнул, всем своим видом показывая, как тяжела выпавшая на его долю обязанность.
— Это касается мисс Догерти.
— При чем здесь Шеннон?
Митч вскочил, окончательно потеряв терпение.
— Садись, Митчелл. Тебе предстоит узнать кое-что неприятное.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Шеннон разбирала скопившиеся за день вызовы. Она с хрустом потянулась — затекшие мускулы жаждали горячего душа. Взглянув на часы, Шеннон увидела, что уже поздно, и торопливо сгребла в кучу оставшиеся бумаги.
Неожиданно дверь ее офиса распахнулась, и ворвался Митч. С шумом захлопнув за собой дверь, он устремил на Шеннон пронзительный взгляд.
Сердце Шеннон мгновенно сжала тревога.
— Митч, что случилось? — В голове у нее пронеслась страшная мысль. — Что-нибудь с Рейчел?
— С Рейчел все в порядке. — Слова прозвучали отрывисто и резко.
— Но что случилось? — в недоумении повторила вопрос Шеннон.
Застыв посреди комнаты, Митч смерил ее непривычно холодным, отчужденным взглядом, однако Шеннон чувствовала — внутри у Митча все кипит. Наконец он заговорил, но так тихо, что она едва его расслышала:
— Это правда?
— О чем ты? — Ее вдруг начал бить озноб. — Я ничего не понимаю.
Он словно оглох.
— Расскажи мне о своем замужестве, Шеннон.
— Я уже все тебе рассказала. — Она в замешательстве покачала головой.
— Нет, не все. Ты не сочла нужным упомянуть, что твой бывший муж — не кто иной, как Роберт Уиллис, темная личность, финансист с сомнительной репутацией. — Митч стиснул челюсти. Казалось, он хотел испепелить Шеннон взглядом. — Ты не сочла также нужным упомянуть, что твой развод сопровождался громким скандалом.
Шеннон стало холодно. Холод, жуткий холод пронизывал ее насквозь.
— Я ничего от тебя не скрывала. Просто не знала, что это так для тебя важно.
— Ах, не знала? — Глаза его источали гнев и боль. — Ты обманула меня, Шеннон, только и всего.
— Нет, нет, ты так не думаешь, нет.
Этого презрительного, уничтожающего взгляда ей не вынести. Земля уходила у нее из-под ног.
Ее мучит кошмар. Сейчас она очнется. Сейчас она поймет, что видела дурной сон.