— Зачем же таиться? Неужели вас забавляют слухи о разбойничьем прошлом?
— Мне-то что? Хотят — пусть болтают, меньше лезть будут.
— А у вас будет больше времени на заботу о вашем питомце? — улыбнулся Андре.
— И о вашем тоже. Я посмотрел: нога получше. Через пару дней сможете добраться до деревни без проблем. Там кузнец хороший, и возьмет недорого. Я завтра поеду, договорюсь с ним насчет Гнедого.
— Буду очень признателен. И все-таки, неужели вас совсем не волнует, что братья вас считают опасным человеком?
— Мне нет дела, кто что болтает. Моя работа — ослика кормить, да в деревню ездить. А что болтают полоумные старики — на их совести останется.
— Вообще в монастыре не самая дружелюбная атмосфера, — заметил доктор. — Я хочу сказать, что большинство монахов не ладят между собой. Или мне показалось?
— Ладят только повар с молчуном, это да. И брат Дамьен за настоятелем, как комнатная собачка, бегает, — впрочем, на его месте любой бы бегал.
— Вы намекаете на тяжелый нрав отца Лорана? Неужели он такой уж мерзавец? По правде говоря, я и от других братьев не слышал о вашем настоятеле ни одного доброго слова.
— А он их попросту не заслуживает. Старый вояка, свинья и хам. Власть ему в голову бьет так, что держись. Если хотите добрых слов о коменданте — за этим не ко мне, — брат Арман с усилием поднялся с колоды, потер поясницу и зашагал к ослу.
Андре не решился следовать за стариком, который явно потерял интерес к их беседе. Он прошел к складу, в дверях которого сидел с обычным хмурым видом брат Андони. Он оставался единственным из монахов, с которым доктор еще не разговаривал. Судя по неприветливому лицу, старик был вполне доволен этим обстоятельством. Эконом был высоким и худым. Очевидно, следить за складом его поставили… или посадили в силу природной хилости — едва ли он был способен на более тяжелую работу.
— Добрый день. Я не имел удовольствия представиться вам лично. Доктор Андре Эрмите, гость вашего монастыря… — не дождавшись ответа, он продолжил. — Брат Арман попросил моего слугу помочь с погрузкой ящиков на телегу. Когда мне лучше прислать его?
— После ужина, — нехотя ответил монах скрипучим от долгого молчания голосом. — Брат Серхио еще должен заколотить ящики.
— Отлично. До ужина он как раз будет помогать на кухне. Может быть, вам на складе тоже нужна помощь? Мой Лу крепок и всем сердцем рвется расплатиться за гостеприимство.
Выражение лица монаха несколько смягчилась.
— Прямо сейчас ничего не нужно, но на складе навести порядок будет не лишним. Я буду ждать его завтра, между завтраком и обедом.
У брата Андони был необычный акцент, к которому доктор прислушивался с искренним любопытством. Он впервые в жизни имел возможность поближе познакомиться с баском. Этот народ, яростно отвергавший и французскую, и испанскую культуру, славился своей самобытностью и непримиримым стремлением к независимости. Казалось, все горести маленькой нации отразились на лице старика. Можно было подумать, что улыбался он не более часа за всю долгую жизнь. Судя по летописи, брату Андони было семьдесят четыре года.
— Отлично, завтра слуга будет в вашем распоряжении.
— Буду очень признателен, — учтиво, но без особого трепета ответил монах. Он поднялся с табурета, на котором сидел, и поклонился доктору.
Андре поклонился в ответ и направился в монастырь. Как будто ничего особенного не произошло, но на душе было неприятно. Эта странная манера завершать разговор столь неожиданно и бесцеремонно начинала раздражать…
До ужина оставалось немало времени, и доктор решил провести эти часы в «своей» келье. Сама атмосфера этого странного места располагала к уединению. Он прикрыл ставни, после чего рухнул на кровать и погрузился в раздумье.
Дела в Сан-Антонио шли неважно. Монахи ненавидели настоятеля, а тот, если верить словам подчиненных, плевал на это с высокой колокольни. В такой обстановке нервы у всех должны быть на пределе. Кража рясы с бельевой веревки — самое безобидное, что могло произойти. Аббату каким-то чудом хватило ума, чтобы догадаться о зреющих неприятностях. К сожалению, проницательности Андре было явно недостаточно, чтобы раскрыть этот таинственный заговор.
Лу вскоре вернулся. Прежде чем идти помогать на кухне, он решил передохнуть. Под храп слуги Андре пришел к выводу, что необходимо больше информации, чтобы разговорить монахов. Достучаться до стариков будет непросто. Едва ли настоятеля устроит объяснение, что все банально ненавидят его. А откровенность местных и их степень доверия к доктору пока оставляла желать лучшего. Каждому из них, несомненно, есть что скрывать — просто так монахи рясы не воруют.