Глава 18
Андре выдержал очередную мессу на удивление легко. То ли от сегодняшних переживаний у аббата проснулся ораторский дар, то ли многолетняя практика наконец дала свои плоды, — но он читал свой текст совсем неплохо и даже вдохновенно. Остальные монахи вели себя более чем прилично, никто не перешептывался и не морщился. Лишь брат Модест слегка покачивался и часто зевал, но скука здесь была явно не при чем.
Доктор время от времени поглядывал в окна. Едва ли стоит надеяться на скорое возвращение Лу и брата Армана: погода совершенно испортилась. Небо заволокли тяжелые низкие тучи, порывами дул ветер. Гадать не приходится: вот-вот начнется дождь и будет лить до утра. Когда месса закончилась, монахи в сопровождении Андре отправились обедать. Даже в полузакрытом внутреннем дворике монастыря невозможно было спрятаться от пронизывающего ветра. Он трепал рясы, срывал капюшоны с бритых голов. Доктору приходилось держать шляпу и плащ обеими руками. Войдя кухню, он не скрыл вздоха облегчения.
Пообедав порядочно разваренным капустным супом, монахи понемногу разбрелись. Очевидно, они привыкли к подобным кулинарным вывертам брата Модеста, когда повар предавался пороку пьянства. Об Андре такого сказать было нельзя. Он не раз перекусывал скверной едой в придорожных трактирах, но эти дни остались далеко в прошлом. Последние полгода доктор питался в самых дорогих харчевнях, а в пути ему готовил Лу, в котором обнаружились неплохие кулинарные способности.
Андре битый час просидел над тарелкой, сетуя на собственную изнеженность. Нести ее на кухню полной не позволяла симпатия к брату Модесту. Впрочем, выйдя наконец из трапезной, он понял, что переживал за чувства приятеля напрасно. Тот развалился на стуле и допивал остатки вина прямо из бутылки. Толстяк широко расставил колени; его левая нога в сандалии находилась в опасной близости от огня. Доктор поставил пустую посуду на стол и подошел к повару.
— Вам не следует злоупотреблять вином. Это никому не прибавляло здоровья, а в вашем возрасте вовсе может быть опасно.
— Оставьте, — скривился брат Модест. — Кому какое дело, как я доживаю свои дни?
— Позвольте, по крайней мере, помочь вам отодвинуться от огня.
— Это дело, — согласился монах, бросив на секунду прояснившийся взгляд на пылающий хворост в очаге. — Не хватало поджариться.
С помощью доктора он привстал, рывком отодвинул стул от пламени и плюхнулся обратно. Андре не стал продолжать разговора. Читать нотации пьяному — гиблое дело. Он открыл дверь на улицу, когда позади что-то звякнуло. Доктор обернулся. Пустая бутылка валялась на каменном полу, а толстяк похрапывал, откинувшись на спинку стула. Капюшон сполз с его головы, а ворот рясы распахнулся, открывая толстую шею и волосатую грудь с серебряным крестом на шнурке. Брат Модест пренебрег сегодня не только добродетелью умеренности, но и нательным бельем.
Андре притворил дверь и тихонько подошел ближе. Стараясь не потревожить спящего, он поправил его одеяние и мимоходом рассмотрел крест получше. Значит, бывший барон носит серебро, а у крестьянина брата Серхио, помнится, на шее было маленькое распятие из дерева. Да и в остальном равенства между монахами не наблюдается. Брат Дамьен, к примеру, всегда находился на привилегированном положении, а его нательный крест наверняка был из чистого золота.
Доктор нахмурился, силясь это припомнить. Обычно он не жаловался на память, но сейчас она молчала. За все их короткое знакомство аккуратный монах ни разу не продемонстрировал распятие, которое носил на груди. А потом… Андре широко раскрыл глаза. Креста на покойнике не было.
Как же он не заметил сразу… Ни в карманах, ни на груди — не было. Куда же он мог деться? Прежде чем подозревать кражу, следует проверить самое очевидное: крест покойника лежит где-то на месте, где его обнаружили, или неподалеку. Андре вышел во двор, издалека увидел на дверях склада замок и мысленно выругался: придется идти в обход. Он побрел к церкви, стараясь держаться ближе к стене. Доктор миновал пустой зал, в котором недавно отремонтированные и запертые ставни стонали под натиском ветра. Одно из окон было открыто и громыхало как телега по каменной мостовой.
Внешний двор был пуст. Конюшню брат Арман перед отъездом запер на засов. Мелькнула мысль навестить Гнедого, но доктор отмахнулся от нее. Конь был совершенно непредсказуемым, а в такое ненастье наверняка еще и нервным. Оканчивать свои дни от удара копытом по голове Андре не собирался. Заметив, что мастерская открыта, он направился туда, чтобы завязать тесемки плаща получше. Из-за ветра ни о каком поиске не может быть и речи: необходимость удержать одежду на месте отнимала все внимание. А медлить было нельзя: дождь сделает склон перед вершиной горы вовсе неприступным. Оказавшись под защитой каменных стен, доктор перевел дух. В мастерской было темно, лишь у входа можно было разглядеть несколько новых деревянных ящиков. Он положил шляпу на ближайший, решив оставить ее здесь до своего возвращения, и нащупал застежку плаща. Возясь с завязками, Андре не обращал внимания на происходящее вокруг. За распахнутой дверью бушевала надвигающаяся стихия, по крыше стучали ветки деревьев. Когда на плечо легла чья-то рука, он в испуге отскочил. Из темноты выплыло заспанное лицо брата Серхио.