— Чего дурью маетесь? — пробормотал он.
— Как же вы меня напугали!
Решительно этот старик сведет сегодня доктора в могилу. Он обнаружил удивительный талант подкрадываться с самым зловещим видом. Или просто нервы уже не выдерживают такой нагрузки?
— Куда собрались-то? — миролюбиво спросил монах, потирая глаза.
— Прогуляюсь.
— В такую погоду-то? Если надумали в деревню идти — забудьте. Вас с дороги смоет. Хлынет вот-вот.
— Я в другую сторону и недалеко, — пообещал Андре.
— Опять что-то разнюхивать будете? — неодобрительно поинтересовался плотник.
— Работа такая…
— По мне лучше уж молотком махать.
— Кстати, в часовне ставни прямо трясутся. Думаю, вам стоит туда сходить и помахать молотком немного, — не удержался от замечания Андре.
Монах смерил его недобрым взглядам, но доктор спокойно выдержал это испытание. Он повернулся и вышел. Расслабиться ему, однако удалось только за воротами монастыря. Отчего-то казалось, что преследовать его здесь брат Серхио не решится.
Андре быстро зашагал к перевалу. Каменистая тропа змеилась между деревьями. Ветер почти оглушил доктора, но он внимательно смотрел под ноги. Крест мог упасть где-то здесь с еще живого брата Дамьена: например, во время погони. Доктор добрался до места, где нашел тело, и тщательно оглядел землю. Он перевернул несколько камней и даже поковырял палкой в грязи, но ничего не обнаружил.
Назад он шел в расстроенных чувствах. Если убийца присвоил крест, то об обыске монахов не может быть и речи. Этого в любом случае не будет. Остается надеяться на лучшее и продолжать поиски. Если повезет, ему удастся украдкой осмотреть кельи. Время для этого подходящее: повар дрыхнет на кухне, а плотник — в мастерской. К настоятелю и брату Андони, которые сейчас у себя, удастся попасть только во время ужина, но ему этого вполне хватит.
Андре заглянул в мастерскую, чтобы забрать шляпу. Шум снаружи усилился, но храп брата Серхио ему заглушить было не под силу. Странно, что доктор не услышал этих адских раскатов, когда был здесь полчаса назад. Со шляпой в руках он прошел в церковь. Там было темно: плотник все-таки побывал здесь и закрыл последнее окно. Ветер завывал в щелях между ставнями, и в почти полной темноте это производило гнетущее, даже жуткое впечатление. Мужчина надеялся, что окрыленный сегодняшним успехом настоятель не затеет вечернюю мессу в этом мрачном месте.
Выйдя во внутренний двор, Андре зашагал по каменному полу галереи к двери брата Армана. Он уже неплохо помнил порядок, в котором располагались кельи монахов, и без труда нашел нужную. Она была практически неотличима от других. Так же обстановка, тот же светильник на стене. Андре чиркнул огнивом, и лампа осветила комнату. Аккуратно, чисто, даже по-своему уютно.
Доктор осторожно переворошил постель монаха, но ничего там не обнаружил. В небольшом сундуке под кроватью лежала старая афишка с изображенным на ней акробатом. Текст на испанском гласил о выступлении труппы господина Писарро. Больше в сундуке ничего не нашлось. Доктор ухмыльнулся и положил афишку обратно. Не найдя ничего интересного, он погасил коптящий светильник и вышел за дверь.
Келья брата Серхио тоже ничем не удивила Андре. Под соломенным тюфяком старик держал несколько сухарей, на столе лежал небольшой нож и кусок дерева. На досуге плотник стругал безделушки, которые, очевидно дарил бесчисленным внучатым племянникам. Он не слишком старался скрыть свое увлечение, а ведь объяснить его настоятелю было бы непросто.
Топот снаружи заставил доктора вздрогнуть. Он привык, что приемам пищи в монастыре предшествуют служба в церкви и обязательный колокольный звон. Но настоятель отменил утренние и вечерние мессы, поэтому брат Модест созывал всех к ужину стуком в двери. Андре погасил свет и затаился. Впрочем, повар не заглядывал в кельи. Шаркающей походкой пьянчуги он прошел вдоль всего жилого здания, тарабаня в каждую дверь, а после вернулся на кухню.