Тотчас погас свет. С мягким шорохом поползли в стороны, как догадалась, занавеси...
На стене, на белом квадрате, возник световой четырехугольник. Еще секунда... и я узнала комнату, в которой сидела. Та же широкая кровать из темного дерева, тот же телевизор в углу, те же полосатые, белые с четным, занавеси по стенам... А на кровати - женская фигура... Лежит... Потом сидит... Лица почти не видно. Закрыто растрепавшимися волосами. Рот завязан белой тряпкой. Одни глаза, огромные, кричащие...
- Сейчас ты увидишь, что будет с тобой, если не выполнишь мои, наши условия, - не торопясь, придавая каждому слову особый вес, произнес Интеллектуал. - Смотри, не отрываясь. Ни в коем случае не закрывай глаза. Иначе придется открывать их насильно. Надеюсь, ты помнишь, как это делалось в блестящей киноленте "Заводной апельсин"?
Я кивнула. "Заводной апельсин"... Там парню, которому показывали ужасы насилия на экране, вставляли под веки особые распорки, чтобы он не смел закрывать глаза, а смотрел и смотрел... Чудовищная придумка!
Мое тело в предчувствии чего-то из ряда вон выходящего сжалось в комок, а когда пошли кадры за кадрами, каждую жилку, каждый нервик бросило в дрожь, и словно все мои молекулы, атомы, нейтроны-протоны устроили дикий неуправляемый перепляс. Я закрыла глаза, зажмурила крепко-крепко.
- Открой! Смотри! - приказал мой мучитель. Он, оказывается, стоял рядом.
Я не посмела ослушаться. Только крепче вцепилась ногтями обеих рук в свои колени до боли.... И смотрела, смотрела... Теперь на меня напал столбняк. Словно истукан, сотворенный из каких-то чурочек-железяк, я смотрела и видела то что видеть никак нельзя, чего не может быть никогда, ни за что не может быть, а оно происходило, длилось...
Девушку, а это была худая, молоденькая девушка с завязанным ртом, схватил за руку какой-то огромный тип в камуфляжном пятнистом, в черном "чулке" на лице, дернул и потащил к двери. Она попробовала упираться босыми ногами. Но подошел второй мужик, одетый так же, как и первый, со шприцем наперевес... После укола тело девушки обмякло, на него натянули черный блестящий мешок.
- Боже мой, Боже мой! - вырвалось у меня.
- Смотри дальше! Оцени, как профессионал, превосходное качество сценария и операторской работы. Сама знаешь, как сложно снимать документ. Вообще, как сложно жить! Хотя наше время вовсе не исключительное, как ты думаешь. Все было и все ещё миллион раз будет. Катулл сказал, и Монтень его процитировал: "О неразумный и грубый век!" Тот же, кто вроде тебя, не желает смиряться с очевидным, кто пробует другим указывать, как им следует поступать, - должен не путаться под ногами. Не оборачивайся! Хотя понимаю, тебе очень хочется удивиться лишний раз, почему образованный человек занимается черт знает чем... Инфантильная дурочка - вот ты кто. Смотри сюжет. Он развивается весьма поучительно для твоей примитивной инфантильности, которую ты готова считать добродетелью, высокими гражданскими чувствами и прочее...
Я смотрела и видела... Мчится мусоровозка. Свет другой, видно, утро раннее, да к тому же осеннее... Мелькают окраинные дома... пошла пустошь... редкие деревья... Машина останавливается где-то среди навала каких-то предметов.
- Надеюсь, поняла, что это свалка? - учтивым тоном интересуется Интеллектуал.
- Не вдруг, - призналась я.
- Таких свалок, к твоему сведению, в Москве много-много... Все похожие, последовало добросовестное разъяснение. - Теперь послушай, как говорит наш человек с представителем свалки. Голоса, естественно, изменены.
На экране возник бульдозер, металлической скобой к зрителю. Первый голос:
- Держи. Чтоб как всегда - досконально.
Руки с долларами. Драгоценные бумажки полураспущены веером.
Второй голос, погрубее:
- Обижаешь, начальник. Сам гляди, если время есть.
- Погляжу.
Глубокая, заранее, видимо, приготовленная яма. Черный мешок с телом лежит поблизости. Бульдозер вздрогнул и полез всей своей тяжестью давить его и давил до тех пор, пока оно не стало плоским, как доска... Металлическая скоба загребла его вместе с мусором и швырнула на дно ямы. Следом полетели пласты всякой слежавшейся дряни.
- А если, все-таки, найдут? - подала я свой беззаконный, дрожащий голос.
- Исключено, - получила в ответ. - В мешке достаточно серной кислоты. Что найдут? Даже если... Ты, что ж, не осознала? Вероятно, училась на своем факультете журналистики не слишком старательно, или же там не дают полноценных знаний и потому не в курсе, что сказал Лукреций. Он же сказал следующее: "Для проницательного ума достаточно этих слабых следов, чтобы по ним достоверно узнать остальное".
После увиденного мне нечего было терять. Так, во всяком случае, показалось. Словно бы то, что произошло с той девушкой на экране, - уже случилось и со мной, меня, бесчувственную, засовывали в черный мешок, потом раскатывали в лепешку и погребли под навалом мусора... У меня словно бы не осталось причин придавать значение этому Миру, если я уже там, далеко-далеко... Это был конечно, какой-то нервный, возможно, психический срыв, но я вдруг услыхала со стороны собственный подхихикивающий и вроде как бесстрашный голос:
- А ты... Интеллектуал... предполагаю, был когда-то душой студенческой компании... Небось, и в КВНе участвовал? Призы получал, как самый веселый и находчивый?
- Положим, - был сухой ответ. - Только это к делу не относится. Время! Время! Готова прояснить до конца свою связь с органами? Кто и какое задание тебе дал? О чем ты там трактовала с небезызвестным Николаем Федоровичем?
- Странно, - сказала я. - Если он работает на вас - вам же проще всего спросить его об этом...
- Ох, и умна! - Маска раздраженно заходила по комнате. - Здесь задаю вопросы я! Ты обязана только отвечать! Вопрос: очень хочешь видеть Аллочку? Очень хочешь знать, что с ней? Гляди! - шагнул к двери, крикнул кому-то:
- Давай!
Существо, которое вползло в комнату, никак не могло быть изящной, чистенькой, похожей на куколку медсестрой Аллочкой. Растрепанные волосы, блуждающий взгляд, кровь на лице, на голубом платье, разорванном в нескольких местах.
- Гляди на свою Аллочку! Гляди, не мигай! - потребовал Интеллектуал. Торопись насмотреться, пока её не утопили! Проворонила она тебя! Поздно заподозрила!