Знаете, что более отличает домашних детей от детей-сирот? Их тяга к дому. Для сирот домом является место, где им будет спокойно и хорошо. Они понимают, что там где они жили ранее, мало кто их ждёт, а тут они могут выстроить свой мир по своему. Домашние дети часто бояться покинуть дом. Им страшно жить без родителей. Они мало к чему приспособлены, при этом очень ласковы и добры.
Когда заселялась Люба, мне кажется я сразу поняла, что она домашняя. Родители, кружащиеся над своим любимым дитя, были тому же подтверждением. Если Марьям быстро спихнули и уехали, то с Любой долго ещё не могли распрощаться.
Худенькая и хрупкая, Люба вызывала к себе неимоверную жалость. Она так и сидела после уезда родителей, сжавшись в кровать и плача навзрыд. На нас она смотрела испугано. Сначала даже не хотела идти на контакт.
Мы с Марьям решили, что будем держаться вместе, если и другая соседка будет такой асоциальной. Но Алеся, конечно, побила все антиретинги наших ожиданий. Если в случае с Любой нас ждала лишь отстранённость и нежелание идти на контакт, то в случае с Алексей нас ждал конфликт даже по поводу кровати.
Алеся как торнадо смела все крохи спокойствия на своём пути. Когда она сказала Марьям, чтоб та освободила кровать, я была уверена, драки не избежать. Поняв за это короткое время, что и у Марьям характер вовсе не сахарный, мне казалось, что невольно я стану свидетелем жёстких разбирательств, но к счастью, как пламя войны в глазах Алеси разгорелось, также быстро оно и потухло.
Алеся стала для меня самым сложным и неразгаданным человеком. От нее можно было ожидать чего угодно. Она также как и Марьям всегда находилась вовсе оружии, чтобы нанести атаку быстрее чем противник.
Но данные характера как-то не совпадали с внешностью. Из нас четверых самой красивой была именно Алеся. Длинные каштановые волосы, заплетённые в косички, так идущие её круглому лицу. Большие глаза янтарного цвета, в которых часто загорался огонёк. Чёрные брови и густые ресницы. Да, и вся из себя она была как милая кукла. Казалось, ей и не нужно было стараться, что быть красивой. Красота лилась у нее изнутри.
Я такой человек, возможно придирчивый и сующий нос не в свое дело, но любытность всегда шла бок о бок со мной. В моей памяти была целая библиотека, в которой нашлось бы досье на каждого человека, которого я видела даже раз в жизни.
Люблю браться за сложные случаи. Чем человек менее мне открыт, тем больше я желаю его раскрыть. Но сложно понять человека, когда он ненавидит тебя, а ты даже не понимаешь почему. Меня это тревожило, а поскольку я не могу держать всё внутри, я спросила её.
- Какое у меня лицо? Что ты ко мне привязалась! Не нравится, не смотри,- сказала она.
Алеся вечно всё принимала в штыки. Сама она могла говорить про меня обидные вещи, маскируя их шутками. Заставлять думать, что я никто. Но когда я говорила ей указывала на то, что мне в ней не нравится, она обижалась, делая вид, будто действительно я только её и вижу, а остальные белые и пушистые.
Но проблемы с ней были не только у меня. Алеся возненавидела нашу комендантшу с первого дня. Ирина Михайловна похоже не была сильно тактичной женщиной, поэтому обидела её слишком больно, называя её часто по социальному статусу. Сирота да сирота! Но кому понравится, что тебе этим тыкают.
Эта проблема возможно не стала бы такой великой, но для сложной Алеси тот факт, что её уже как-то хотят принизить, очень больно полоснул по сердцу. В итоге она так и не смогла простить комендантшу.
Я никогда не выделяла детей, выросших без родителей. Даже когда комендантша спросила меня не против ли я заселится с двумя сиротами, я безоговорочно согласилась. Мне они казались более интересными да и жизненного опыта у них было больше.
А все эти предрассудки про воровство и обособленность от других людей давно уже должны были исчезнуть. У меня столько было друзей из детского дома и не один не был замечен в воростве. По сути до задушевного разговора о их детстве, они ничем не отличались от обычных детей.
Но были в моей памяти и сломанные души. Дети, которым не хватало внимания. Одной из таких была Таня. Если тебя слишком жалели в детстве из-за того, кто ты был, ты бы во-первых никогда не принял себя, а во-вторых привык бы к тому, что в жизни всегда будет легко и все тебе будут рады.
Глава 2
" Есть два способа вырваться вперёд: играть по правилам лучше всех или же лучше всех нарушать правила!"