Бессмертная долго смотрит на меня, прежде чем нырнуть под свой стол. Слышится тихий звон стекла.
— Местный лорд суров. Я не могу выделить много, но вот, — она выпрямляется, держа в руках пригоршню флаконов. — Для всего, что ты найдешь и соберешь в своем путешествии.
В горле встает ком: я знаю, что эта женщина не верит в мое долголетие… и всё же она отдает мне нечто столь драгоценное.
— Мне правда жаль, что всё так вышло с той монетой, — говорит она, провожая меня к выходу.
Дождь шепчет на покатых булыжниках мостовой, барабанит по алюминиевым крышам. Деревня еще не проснулась. Лишь самый слабый свет пробивается сквозь тучи, такие плотные, что они кажутся еще одной стеной тумана.
Я обхватываю себя руками, шагая по тихой улице. Мне уже не хватает того очага, уютного кресла и книги. Что-то подсказывает мне, что больше мне не будет так комфортно. Уж точно не во время Квестрала.
На миг… лишь на краткий миг я позволила себе притвориться, что мне есть место в таком доме. Что у меня вообще есть дом, который всё еще стоит на этой земле.
Перед самым поворотом к постоялому двору я замираю. Волоски на затылке встают дыбом. Я оглядываюсь через плечо — но улица пуста.
Это всё та книга. Она взвинтила мне нервы всеми этими рассказами об опасных тварях, некоторые из которых проскальзывают в щели булыжных стен и крадутся за путниками. Но сейчас день. Мне нечего бояться.
И всё же это странное чувство заставляет меня свернуть с тропы, повинуясь инстинктам. Я ныряю в другой переулок, и шум дождя скрадывает мои шаги.
Но он не может скрыть чужой голос.
— Она только что ушла. Должна быть здесь с секунды на секунду…
Раздраженное рычание в ответ:
— Я ждал всю эту гребаную ночь. Снеси ей башку, как только она вернется, и покончим с этим. Этот меч…
Я отступаю назад, кровь в жилах превращается в лед.
Мне не следовало выходить из комнаты. Нужно было сидеть там, тихо и незаметно, до самого утра. Теперь я это понимаю.
И мне никогда не следовало насмехаться над тем рыцарем. Неважно, какое удовольствие мне это доставило в тот момент.
Я не могу вернуться на постоялый двор. Я не могу пойти к Рэйкеру — учитывая его молчаливость и общее безразличие ко мне, я даже не уверена, что он станет вмешиваться.
Прижимаясь ладонью к сырой каменной стене закрытой лавки, я порывисто оборачиваюсь в сторону дома целительницы… но тут же останавливаю себя.
Они знали, где я была до этого. Им не составит труда выследить меня снова. И сама мысль о том, чтобы привести этих рыцарей к порогу бессмертной… я вспоминаю, как она смотрела на второй этаж, где спали её дети…
Нет. Я не могу подставить её под удар.
Остается только один путь. Вперед, во тьму, к окраине города, где небо сливается с белесой стеной.
Куда ты направишься теперь, Арис: рискнешь проскользнуть мимо них к окраинам или попытаешься найти другое укрытие в этом враждебном городе?
Вспоминая о том, как я проснулась с этим одеялом на плечах. Этот простой акт заботы…
Нет. Я не подвергну её опасности, поэтому мой единственный выбор — спрятаться где-нибудь еще и надеяться, что им надоест меня ждать. Надеяться, что Рэйкер выйдет из постоялого двора в ближайший час, и я смогу добраться до него раньше, чем воины доберутся до меня.
Используя дождь как прикрытие, я пригибаюсь и сворачиваю на другую дорогу. Деревня маленькая. Мест, где можно спрятаться, немного. На всякий случай я пробую ручки разных дверей, но все они заперты. Я ищу сараи, лачуги, хоть что-нибудь — но ничего нет.
Я заворачиваю за очередной угол. Позади раздается легкий скрежет. Сапог о мокрый камень. Я резко оборачиваюсь.
И вот он. Бессмертный воин.
Он ухмыляется.
Я бегу.
Мои ноги кажутся какими-то ватными, словно они не до конца проснулись. Эликсир. Должно быть, он всё еще течет по моим венам. Полагаю, та бессмертная нечасто имеет дело с людьми. Неужели она дала мне слишком много?
Волна сна накатывает на меня подобно тошноте. Я стискиваю зубы, сопротивляясь ей.
Потому что теперь я их слышу. Всех троих. Все бегут за мной.
— Рэйкер! — кричу я, забыв о гордости, забыв о стыде. Дождь начинает лить сильнее, словно вступив в сговор с этими воинами. — Рэйкер!
Бессмертные позади меня смеются. У меня такое чувство, что они даже не преследуют меня в полную силу. Что они, на самом деле, играют, затягивая охоту, будто это спорт.
— Её страх… её отчаяние… — произносит один из них, и его голос звучит как бархат. — Я чую его даже сквозь дождь. Посмотрите, как она молит о помощи. Посмотрите, как она осознаёт, что никто не придёт.