Я цепляюсь за ствол, чтобы обрести опору, и дюйм за дюймом заставляю себя подняться. Я бреду сквозь чащу, пока всё новые существа несутся к этому участку леса; крики, вопли и шипение превращают туманы в симфонию кошмара.
Звук рвущейся плоти. Ни с чем не сравнимый хруст наполняет лес — кто-то с бесконечными рядами зубов вступил в бой и уже уничтожил десятки тварей. Мне нужно убираться отсюда. Мое дыхание слишком громкое, мои шаги слишком неуклюжие. Моя рука висит под странным углом, и только тогда я осознаю, что, должно быть, вывихнула плечо при падении с холма. Блядь. Это моя рабочая рука, рука с мечом.
Мне следовало бы сдаться. Я потеряна, беззащитна и нахожусь в кишащем голодными зверями тумане. Бессмысленно бороться так отчаянно, когда все обстоятельства против меня. И, возможно, именно это делает меня дурой — отказ оставаться на земле, даже когда мир пытается меня там удержать. Я продолжаю сражаться, даже когда борьба кажется бесполезной.
Всегда подниматься, как и учил меня Стеллан.
Этот рев становится громче. Ближе. Будто битва перекинулась через склон. Будто она несется прямо на меня.
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть назад…
И прямо передо мной раздается рычание. Я едва успеваю повернуть голову обратно, но все равно по инерции лечу навстречу монстру, не в силах остановиться, прежде чем врезаюсь прямо в него.
Мой крик заглушают.
Ладонью.
Я вскидываю взгляд: глаза расширены, сердце колотится о ребра. И вижу знакомый капюшон.
Всхлип облегчения срывается с моих губ, и я даже не пытаюсь сдержать слезы, прокладывающие дорожки сквозь кровь и грязь.
— Что ты здесь делаешь? — пытаюсь выговорить я, но его рука только плотнее прижимается к моему рту, удушая слова.
Всё бесполезно. Они нашли меня. Я слышу, как они продираются сквозь лес. Рои, стаи и то древнее существо, что заставило туман содрогнуться. Все они несутся прямо к нам. Рейкер тоже их слышит.
— Черт возьми, Арис, — рычит Рейкер, и я чувствую, как ярость исходит от него волнами. Я это заслужила. Но раз он здесь…
Он прошел сквозь туман, чтобы найти меня.
Все из-за карты. Я уверена в этом. Но тот факт… тот факт, что он здесь, означает, что я умру не в одиночестве. Я чувствую легкий укол сожаления от того, что втянула Рейкера в верную смерть вместе со мной.
Потому что звери уже здесь. Туман рассеялся, будто даже он напуган. Времени на бегство нет. Поблизости нет деревьев, на которые можно было бы залезть. Впрочем, всё это уже не имело бы значения.
Я тянусь здоровой рукой к рукояти меча, всё еще не желая умирать без боя. Плечо выскочило из сустава. Нога онемела. У меня действительно нет ни единого шанса.
Рейкер, кажется, это понимает, потому что, когда я пытаюсь вырваться из его хватки, чтобы встретить зверей лицом к лицу, он обхватывает меня за талию и прижимает к своей груди.
— Ты только будешь мешаться, — выплевывает он мне в лицо, в то время как тот самый сокрушительный визг раздается прямо у меня за спиной, заставляя волосы на загривке встать дыбом. Деревья дрожат под натиском существ, которые вот-вот прорвутся сквозь них.
Он снова проклинает меня. Затем, всё так же прижимая меня к себе, он тянется другой рукой за спину, к мечу…
И бросается вперед.
Прижатая к его груди, я ничего не вижу. Но я почти глохну от рева, визга и воя за спиной — звуков более громких, чем всё, что я слышала в своей жизни; волна смерти обрушивается на нас обоих. Мне удается извернуться ровно настолько, чтобы повернуть голову, прижавшись щекой к его груди, и всё, что я вижу с этого ракурса — это взмахи его клинка. Он сражается с целым полчищем тварей всего одной рукой. Он двигается так быстро, так мастерски, что у меня пересыхает во рту.
Затем я вижу только кровь. Потоки темной крови повсюду вокруг нас, пока Рейкер прорубает путь сквозь орду, и его сила ни на миг не ослабевает. Существам не удается даже приблизиться.
На его доспехах — ни единой царапины.
Если слухи не врут, то быть прижатой к груди Рейкера — самое безопасное место в мире. Я молюсь, чтобы его репутация не была просто вымыслом и чтобы у него не было в запасе десятка сменных нагрудников, учитывая, что сейчас я буквально вжата в его броню. Я цепляюсь за него, поджимая ноги и обхватывая его всем телом, словно дерево, чтобы не мешать движениям. Его рука на моей спине остается непоколебимой, как камень. Я дрожу всем телом, прижавшись к нему: от холода, облегчения, боли и страха.