Я чувствую себя теми заготовками в кузнице — обрывками металла, которым мы со Стелланом дарили вторую жизнь, переплавляя их в совершенно новый меч. Я не знаю точно, во что я превратилась, но я знаю, что я уже не та, что прежде.
И некоторые из этих новых частей, эти осколки силы, что я нашла в этом мире… были выкованы Рейкером. Они закалялись в пламени, разгоравшемся в ответ на его издевки, на его вечное «разбирайся сама», на те моменты, когда он не вмешивался, заставляя меня подниматься самостоятельно. Заставляя меня копаться в глубинах своей души и выскребать угли собственной стойкости.
Я проклинаю его. И я благодарю его.
Не знаю, как я рассчитывала добраться до богов раньше, но теперь я впервые чувствую, что действительно способна на это.
Вспышка движения заставляет меня сесть, дыхание перехватывает, вода расступается вокруг.
Я тянусь к мечу… и тут же разжимаю пальцы.
Я наблюдаю, как сияющая, полупрозрачная лошадь скачет сквозь лес — и исчезает в завитках тумана.
Я моргаю. И как раз в тот момент, когда я убеждаю себя, что мне это померещилось, лошадь появляется снова, в нескольких футах от места исчезновения. За ней тянется шлейф серебристых искр, похожий на пронизанный звездами ветерок.
Ее копыта мягко цокают по лесной подстилке, прежде чем она замирает. Она поворачивается — и замечает меня. Когда ее глаза впиваются в мои, я не чувствую ни капли страха. Возможно, стоило бы. Особенно когда лошадь пускается галопом в мою сторону, останавливаясь лишь у самой кромки ручья.
Это может быть очередная иллюзия, думаю я. Еще одна прекрасная вещь, которую мне полагается бояться.
Я медленно поднимаюсь из воды. На всякий случай я не выпускаю меч из рук. Я иду к лошади, ожидая, что она испугается и убежит.
Но когда я приближаюсь, она лишь склоняет голову. Мои серебряные метки мерцают в лучах солнца, когда я протягиваю руку, чтобы коснуться ее.
Она холодная как лед. Ее грива нежная, словно шелк, а шерсть — жесткая. Я провожу ладонью между ее глаз, и лошадь шумно выдыхает через ноздри.
Прекрасна. Не успеваю я рассмотреть ее получше, как она снова срывается с места, описывая круг. Я провожаю ее взглядом — и замираю, когда она снова несется прямо на меня. На этот раз она не останавливается. Черт. Я уже собираюсь отпрыгнуть в сторону, но лошадь взмывает в воздух, перелетая надо мной и через ручей. Приземление.
И она превращается в очередной завиток тумана. Больше она не появляется.
В книге я о таких не читала. Меня одновременно наполняют и восторг, и трепет при мысли о том, что в мире существует еще больше существ — не описанных и не открытых.
Понимая, что Рейкер, скорее всего, уже вовсю вздыхает и жалеет, что вообще одолжил мне кусок своего мыла, я возвращаюсь к ручью. Я выкручиваю одежду, выжимая остатки воды, и натягиваю ее на себя. У меня нет времени ждать, пока она высохнет. «Нужно будет как-то раздобыть сменную одежду», — думаю я, пробираясь сквозь лес в поисках Рейкера. Сомневаюсь, что он ушел далеко.
Там, куда он направился, кустарник теснится у подножия Небесных перьев, его листья — жесткие и заостренные. Воздух пронзает сладость. В густой, переплетенной зелени трудно что-то разглядеть, но я осторожно раздвигаю листву, пока не замечаю вспышку цвета. Мои глаза расширяются.
Черника. Бузина. Я срываю несколько ягод, пачкая кончики пальцев в фиолетовый, кладу одну в рот и глубоко вздыхаю.
Да. Плоды на Штормовой стороне — такие скудные и редкие — кажутся безвкусным пеплом по сравнению со Звездной стороной. Здесь всё усилено: ландшафты, вкусы, цвета — словно магия коснулась каждого уголка.
Я опускаюсь на колени и собираю всё подчистую, съедая большую часть на месте. Остальное запихиваю в мокрые карманы. Я раздумываю, не позвать ли Рейкера, чтобы набить ягодами его рюкзак.
Я так счастлива, что почти не замечаю, как тень похитила весь свет в лесу. И что и без того тихая чаща погрузилась в мертвую тишину.
Пока что-то липкое и вязкое не шлепается мне на плечо, стекая по свежевыстиранной одежде. Я морщу нос. Древесная смола?
Я смотрю вверх на дерево.
И перестаю дышать.
Медведь, размерами превосходящий сами деревья, сидит на задних лапах и смотрит прямо на меня, приоткрыв пасть, полную клыков. С его морды капает слюна. Очередная струя попадает прямо на меня, скользя по всему телу, но я всё равно не шевелюсь.
Пока он не запрокидывает голову и не издает рев, сотрясающий сами основы леса и сбивающий меня с ног. Сжимая землю дрожащими руками, я вижу, что его пасть остается открытой. И из этого зева в небо, подобно клинку, вонзается серебристый, мерцающий поток чистой, абсолютной мощи.