Но вместе с тем зарождается и иной вид партнерства. Своеобразная игра «тяни-толкай». Я протягиваю ему горсть орехов, которые нашла несколько часов назад. Он берет их без язвительных замечаний. Я слышу, как они хрустят у него во рту.
— Мой довольно неплох, — говорит он.
И вот он снова за свое, лишний раз доказывая, почему мне так хочется его придушить.
Я киваю.
— Какое облегчение, — отвечаю я, пережевывая мясо. Проглатываю. — А то ты начал становиться слишком уж сносным на мой вкус.
Он издает фыркающий звук, не совсем похожий на смех. Наконец он отвечает на мой предыдущий вопрос:
— Боги копят силу. Разве ты не заметила?
Заметила. Но я думала, что сила скапливается только на этой стороне. Я не знала… не знала, что они скрывают так много даже от бессмертных.
Теперь я увидела истину. Деревни здесь, конечно, живут лучше, чем на Штормовой Стороне, но ненамного.
Природа здесь прекрасна, фруктов и овощей в изобилии, но земли слишком опасны для переходов. Дороги полны угроз. Какой прок во всех этих ресурсах, если большинство не может до них добраться? Бог Путешествий запретил карты и расставил Масок на каждой крупной тропе. Теперь всё это обретает смысл.
— Боги хотят, чтобы бессмертные оставались слабыми и зависимыми от них. Они хотят держать их порознь, чтобы те не подняли восстание.
— Боги должны были защищать нас, — говорю я.
Рейкер фыркает:
— Единственное, на что ты всегда можешь рассчитывать, Арис, — это твое железо.
Полагаю, он именно так и думает. Не поэтому ли он прячется за доспехами? Не поэтому ли он вообще скрывается?
— Можно мне взглянуть на твое? — вопрос вырывается у меня прежде, чем я успеваю его сдержать.
Он склоняет голову набок, глядя на меня.
— На твой меч, — уточняю я.
Он просто молча сверлит меня взглядом, и мои щеки начинают гореть. Это звучит так глупо. Очевидно, я уже видела его клинок. Его только что прижимали к моему чертовому горлу. Но мне никогда не доводилось рассмотреть его в деталях.
— Я работаю в кузнице, — пытаюсь объяснить я. Качаю головой. — Забудь, я…
В мгновение ока он встает, обнажает оружие и затем — осторожно, настороженно — кладет его плашмя на ладони, приподнимая, чтобы я могла его изучить.
Я часто моргаю от неожиданности. Спустя мгновение любопытство заставляет меня вскочить на ноги. Я годами восхищалась этим клинком и ненавидела его в равной степени. Я видела его только в деле или когда он гордо висел у него на поясу.
Но вблизи…
Он великолепен. Его гарда состоит из острых осколков ломаного металла, искусно спаянных воедино. Клинок — длинный и широкий, сияющий и гладкий, идеально прямой, с тончайшей кромкой. Он настолько велик, что остается лишь гадать, как Рейкеру удается так непринужденно им сражаться. Мои руки невольно тянутся к этой стали.
— Можно? — спрашиваю я, взглянув на него, и обнаруживаю, что он пристально смотрит на меня сверху вниз. Когда я уже думаю, что он откажет, он кивает.
Мои пальцы легко касаются металла, и Рейкер вздрагивает.
От гнева? От отвращения, что я трогаю его клинок? Я веду пальцами вниз, к самой рукояти, изучая детали, впитывая их, и всё это время Рейкер стоит передо мной напряженный и безмолвный. Возможно, я перехожу границы, но я обхватываю ладонью рукоять — просто чтобы почувствовать её; мои пальцы даже не смыкаются вокруг неё полностью, и…
Так же быстро, как Рейкер обнажил меч, он убирает его в ножны.
— Теперь ты знаешь, каков на ощупь настоящий меч, — огрызается он.
Я свирепо смотрю на него.
— У меня настоящий меч.
— Может быть. Но ковка оружия и даже обладание им ничего не значат, если ты не умеешь им пользоваться.
— Тогда, полагаю, мне пора за работу, — цежу я сквозь зубы. Не удостоив его и взглядом, я пробираюсь к выходу из пещеры, в которой мы обосновались, и начинаю повторять позиции, которым он меня учил. Я не стану умолять его тренировать меня снова — но это не отменяет того, что мне всё еще нужна практика. Мои собственные знания лучше, чем ничего.
Рейкер тушит костер, оставляя мне лишь лунный свет. На этот раз я знаю, что он делает это не из вредности. Пламя — слишком большой риск, когда знаешь, что за тобой охотятся. На лошадях они быстрее нас. Они могут настигнуть нас в любой момент.
Шторм всё еще бушует. Дождь отражается от металла моего меча, пока я взмахиваю им вверх и вниз, сражаясь с невидимым противником. Я прокручиваю в памяти битву с бессмертными-кожедерами, повторяя свои движения, а затем меняя их, чтобы сделать точнее. Представляю себя в новом поединке.